Вперёд, купим счастье за деньги!

Дэрон и Каспер проходят к ним и послушно садятся. Спустя двадцать минут лечения, они встают и выглядят гораздо лучше, чем до того, как за них взялись лекари. – Теперь настало время очищения и вы сможете отдохнуть.

Нас троих ставят на колени у статуи Арвы и мы замерев со сложенными руками в молитве ждем, когда нас осветят и очистят от темных сил. Я с нетерпением жду, окончания этой процедуры, чтобы отправиться полежать и поесть. Надеюсь в храме хорошо кормят гостей, ведь я уже наслышана о том, как скудно едят живущие тут послушники и священники.

– Мы закончили на сегодня, – объявляют нам.

Дэрон встает первым и подает мне руку, я облегченно вздыхаю и поднимаюсь на ноги. Теперь мы наконец-то можем отдохнуть и поесть. Какое облегчение.

27.2 Храм

Горячий, вкусный ужин, теплая ванная и мягкая постель. Никогда бы не подумала, что буду радоваться таким простым вещам. Но после вечера в компании Эвреники, я готова наслаждаться даже самыми простыми мелочами.

Однако утром мне уже было не до обычных радостей жизни.

Меня разбудили с первыми петухами, выдали простое платье и не дав толком умыться, вывели из комнаты.

– Пришло время для молитв, – решительно заявил монах, которого прикрепили ко мне. Я недовольно посмотрела на него и попыталась отказаться, но тощий и абсолютно лысый мужчина покачал головой. – Все в храме обязаны посещать молитвы. Даже гости. Это правило.

Бурча о несправедливости, я поплелась следом за ним.

– Селена…

– Леди Селена!

Дэрон и Каспер пришли сюда раньше меня и уже сидят на одной из скамеек на заднем ряду.

– Мы оставили для вас место, – Каспер вскакивает и предлагает мне сесть.

– Спасибо, – я поблагодарив его, сажусь рядом с Дэроном, попутно совершенно случайно прикоснувшись к его руке своей.

Охранник Каспер кажется горит желанием простоять всю мессу на ногах, но я приказываю ему сесть рядом. Вдруг, кто-нибудь из монахов или храмовников, захочет сесть рядом с нами.

– Кто придумал поднимать людей так рано и молиться, – бурчу я тихо, глядя на стоящего за аналой священника в бордово-красной сутане.