Блеск чужих созвездий. Часть 1

Таня храбро держала язык за зубами, пока бургомистр не выглянул в коридор, чтобы переброситься парой фраз с дворецким. Тогда Таня схватила Росси за руки и зашипела ей в ухо:

— Кто это был? Эта женщина?

Росалинда нервно пожала плечами:

— Дракон.

— Дракон? Была дракон?!

— Тэссия Аррон. Мы видели ее сегодня наверху.

— Ох, ну и денек…— протянула Таня, запуская пятерню в волосы и напрочь уничтожая прическу. Количество необычных событий и градус абсурда вырос настолько, что удивляться не было сил, оставалось признать себя или сумасшедшей, или просто наблюдать за происходящим, безоговорочно принимая их.

— И Северянка. Ты должна знать, — Росси взяла ее за руку, доверчиво прильнула всем телом, будто пыталась подбодрить, и тихо сказала: — Мангон. Он тоже дракон.

— Мангон? Это тот?

Росси не ответила, только испуганно блеснула большими глазами и кивнула. Таня почувствовала, как вдоль позвоночника промаршировали мурашки. Итак, ее отправляют в лапы дракона, в существовании которых сомневаться не приходится, и что он намерен делать со своей пленницей, было совершенно не ясно.

— Что ж, здесь я и умру,— решила Таня.

В кабинет вернулся Амин. В его руках была длинная накидка, тяжелая и широкая, из плотной бордовой ткани, богато украшенной вышивкой. Местные одеяния, расшитые цветами, орнаментами и камнями, были умопомрачительно красивыми, но совершенно не приходились Тане по душе, но других ей не предлагали, обрекая чувствовать себя курицей в павлиньем вольере.

— Вот, возьми.

— Вы уезжаете! Вот в чем дело. Вас отсылают. Поверить не могу! — в голосе Росси слышались слезы, и Таня вдруг без знания языка поняла, что происходит. С ней прощаются. Прощается служанка, которая и печалиться-то не должна, а смотри ж, стоит, тянет руки, и голос ее дрожит. Таня вдруг осознала, что больше не проснется в тесной комнатке с окном, забранным ажурными ставнями. К ней не вломится Росси и не поведет в ванную комнату с видом на медные небоскребы, и больше не будет чаепитий в саду, где можно спокойно рисовать в блокноте.

Последняя мысль обожгла Таню, прокатилась ледяной волной.

— Блокнот! Росси, милая, блокнот! Ну, писать, рисовать, — она в панике скребла себя по ладони, сопровождая русскую речь пантомимой.

— Ох, ваша книжица и автоперо! Дэстор Амин, позвольте мне выйти, я должна принести Северянке ее книжицу.