Блеск чужих созвездий. Часть 1

А потом раздался неуверенный голос:

— Эй, Мангон, это ты?

Таня почувствовала, что во рту пересохло, и не смогла даже разлепить губы. Она включила ночную лампу, которую взяла в коридоре первого этажа. Тверани в ней осталось немного, она желтой каплей болталась на дне колбы, но этого должно хватить. Тени заметались по каменным стенам. Последние ступени Таня преодолела на негнущихся ногах.

— Мангон? Мангон! Раздери тебя Бурунд, я слышу, как ты дышишь.

Таня закрыла ладонью рот, из которого вырывалось хриплое дыхание, выдававшее ее с головой.

Голос доносился из-за первой же двери, за которой много дней назад сидел таинственный пленник Мангона.

— Ты не Мангон, верно? — после непродолжительной паузы пленник заговорил вкрадчиво и намного тише. — Он так себя не ведет. Не топчется у двери. Кто ты?

Таня прислонилась спиной к стене, и ей показалось, что даже сквозь куртку она чувствует невыносимый холод.

— Ты пришел на мои крики, да? Неужели в этом позабытом Матерью месте осталось хоть одно доброе сердце… Но кто ты? — человек по ту сторону двери дал время ответить, но когда ничего не услышал, продолжил: — Ты, верно, думаешь, что незачем доверять узнику? Ты прав, конечно, друг.

Можно я буду тебя так называть?

Таня отрицательно помотала головой, но пленник этого, конечно, не видел.

— Мангон держит меня здесь для своих экспериментов. Мне холодно и больно. Я устал. Я хочу просто на свободу, — он снова заплакал, заскребся в дверь, — я хочу вдохнуть свежего воздуха. Пожалуйста. Пожалуйста…

Некоторое время Таня стояла и слушала сдавленные рыдания.

Лампа дрожала в ее руке, и по стенам плясали безумные кривые тени. Она не знала этого человека за дверью, но его горе казалось таким искренним и всеобъемлющим, что ей хотелось протянуть руку и дотронуться до него. Просто дать почувствовать, что рядом кто-то есть, но она могла коснуться только металлических заклепок на двери, холодных, как весь Серый Кардинал.

— Помоги мне, — мужчина немного успокоился и смог говорить, но получалось тихо, сдавленно.

— Пожалуйста, помоги.

— Я… я не знаю, — наконец выдавила Таня.

— Ох, ты девушка! Это неожиданно. Ты его жена?

— Я не знаю такого слова.

— Нет, он еще не может жениться, пока не обрел человечность. Тогда, может, служанка?

— Нет, я не служанка, — ответила Таня. — Я помогаю врачу.

— Значит, я не ошибся: ты добрая, — голос стал ближе: пленник прижался к двери, может быть, говорил прямо в замочную скважину, и тогда металл оставлял на его губах холодный привкус железа.