Блеск чужих созвездий. Часть 1

Таня испуганной птицей взметнулась с места, кинулась к двери, налегла на нее, надеясь, что странный человек забудет ее запереть… Но тщетно: дверь не сдвинулась и на миллиметр. Таня почувствовала, как внутри поднимается отчаяние, стукнула кулаком по двери и со всей силы бросила одну из булочек. Та полетела в стену и отскочила на кровать. На той стене была изображена все та же женщина, которая сидела в саду, только на этот раз она танцевала у пруда. Когда поднялось солнце и щедро разлило свет по комнате, Таня обнаружила, что изображений на стенах всего три, под потолком тянутся узорчатые галтели, а сам потолок украшен наполовину выцветшим цветочным орнаментом.

В комнате становилось душно, слишком ярко и цветасто, так что заточение было пыткой, как на него ни посмотри.

Спустя какое-то время дверь открылась, и зашла хмурая женщина, которую Таня видела накануне ночью.

— Добрый день, тэсса, — проговорила она. Таня не поняла ни слова, но ей казалось, что ее намерены проклясть, настолько тон был неприветливым.

— Дэстор Амин послал меня к вам, велел помочь вам одеться. Кажется, платье вызвало у вас затруднение.

Таня попросила наудачу:

— Может, отпустите меня?

— Откуда вы только на наши головы свалились? — вздохнула женщина и направилась к шкафу. Стоило ей открыть дверцу, как ворох ткани посыпались к ее ногам. — Ох, Матерь Милосердная! Разве можно так с вещами? Это ж наливанский шелк! Каромская вышивка, ручная работа, — причитая, она принялась собирать тряпки, бережно разглаживать их, прижимая к груди, и аккуратно развешивать по местам.

— Вам нравится? — спросила Таня, хватая женщину за руки и заглядывая ей в лицо. — Нравится? Так забирайте! Забирайте все. И это, и вот это, и вот это тоже, — она принялась дергать вещи с вешалок и совать их в руки женщины. — Берите! Только выпустите меня. Выпустите, пожалуйста.

— Ведите себя прилично, юная тэсса, — строго сказала женщина, высвобождаясь из хватки Тани и принимаясь вновь развешивать вещи по местам.

— Я работаю в этом доме много лет, и не позволю, чтобы меня хватали за руки. Особенно такие, — она смерила гостью взглядом, в котором отчетливо читалось презрение.

Женщина продолжала упорно разбирать платья и что-то ворчала на странном раскатистом языке, явно игнорируя просьбы. Таня почувствовала себя абсолютно бесправным существом, пустым местом, почти вещью, в груди поднялись горечь и отчаяние, а они сменились яростью.