Блеск чужих созвездий. Часть 1

Он помнит: тэсса может иметь свой интерес и вкус, он спрашивает вопросы и помнит ответы. Если нет, это плохой мущщина. Мангон не хочет сделать хорошо, он бросает платья, как еда для собаки.

Тень некоторое время молчал, покачивая в длинных пальцах ложку, и хотя его глаз практически не было видно, Таня чувствовала на себе пристальный взгляд, не колючий, но ощутимый.

— Итак, жест Мангона тебе показался подачкой псу? — прохрипел он.

— Да, — ответила Таня, после того, как выяснила значение слов. — Я не имею свободу здесь…

— Ты передвигаешься почти по всему замку и внутри стен, как тебе заблагорассудится, — перебил Тень.

— Ты знаешь, что я говорю. Я не имею свободу, никто спрашивает мое мнение, никто разговаривает со мной нормально…

— Никто не разговаривает.

— Что?

— Я не могу, это же звучит ужасно, — Тень потер лоб. — Никто не разговаривает — в драконьем мы используем двойное отрицание.

— Извините, дэстор Тень, — язвительно протянула Таня. — Что я плохо говорю чужой язык!

— Просто прими к сведению, — сказал Тень, ничуть не смущаясь уничтожающего взгляда Тани.

— Итак, ты не виновата в истерике портного?

— Не виновата! Я просто не хочу платье, я хочу бруки. Простые бруки, чтобы положить туда мои ноги и нормально ходить. И что, я должна слушать гадкости про меня и Росси, потому что Вивьен есть “знаменитый” и “хороший”? Просто потому, что я есть тэсса? И если ты спрашиваешь меня, я скажу: иди к Вивьену, — Таня показала пальцем в сторону балкона, — и спроси его, есть ли он хороший мальчик?!

Она замолчала, потому что дыхание ее сбилось, ярость заливала грудь, а слова на драконьем языке будто прыснули в разные стороны, как тараканы, оставив голову абсолютно пустой.

Тень не смотрел на нее. Потирая подбородок, он гипнотизировал несчастное пирожное в желтой глазури, которая как будто потускнела и даже немного подтаяла. Демонстративно отломанный кусочек лежал рядом, обнажая аппетитные бисквитные внутренности.

— Слушай, ведь не все мущщины здесь такие, — продолжила Таня, все еще пылая от возмущения.

— Вот Жослен. Он рисовал для меня бруки и рубашку, он спрашивал вопросы, он хочет понять меня и сделать все правильно!

Тень повернулся.

— Художник сделал для тебя эскизы одежды?

— Да. Почему ты удивляться?

— И кто ему заплатит?

— Деньги? Никто. Он же друг! Ты знаешь все в замке, как ты не знаешь, что мы други?

— Друзья, — Тень больше не полулежал в кресле, а напрягся, сел ровнее, насколько мог себе позволить.