Одна Зима на Двоих

Вирта лежала, вылизывая больную лапу, раздраженно била хвостом, пытаясь отогнать назойливых мух и ворчала.

— Привет.

Зверь настороженно прислушался, водил носом, шумно втягивая воздух и, наконец, фыркнул, показывая, что узнал вчерашнюю гостью.

— Я принесла тебе кое-что, — Ким запустила руку в ведро и выудила большой кусок обрези, — лови.

Она бросила мясо на землю, поближе к острой змеиной морде. Вирта снова милостиво приняла угощение, проглотила, не разжёвывая, и тут же потянулась за новым куском.

— Хитрая какая, — усмехнулась девушка.

Она нашла кусок поменьше и снова бросила. На этот раз зверь поймал мясо на лету и тут же проглотил.

— Все. Больше не дам, — Ким развела руками, когда янтарные глаза с узким зрачком выжидающе уставились на нее, — завра приду.

Ким не знала, понимает ли вирта ее слова, но очень на это надеялась. Ей очень нужно было подружиться с этим зверем.

Повар снова был недоволен тем, что она так долго ходит, и пригрозил, что выпорет за нерасторопность.

Минуты с трудом сменяли друг друга и, казалось, что работе не будет конца. Солнце нещадно палило землю, воздух к полудню прогрелся на столько, что было тяжело дышать. Ким пыталась спрятаться в тени, но, как назло, ее гоняли по самому солнцепёку то с одним поручением, то с другим. Пить хотелось просто нестерпимо, и она была искренне благодарна девушке, которая украдкой от остальных сунула ей кружку, наполненную водой.

— Спасибо.

— Тише, — та приложила палец к губам, — повара ругаются, когда мы вам помогаем.

Ким благодарно кивнула и в несколько глотков осушила кружку. Жить стало чуточку проще и приятнее.

Кое-как она дотянула до вечера, а когда солнце едва поцеловало горизонт, за ней пришла Орлада и забрала несмотря на то, что остальные хвеллы продолжали работать. Она проводила ее до адовара кхассера, убедилась, что невольница зашла внутрь и никуда не денется, и только после этого удалилась, так ни слова и не сказав.

Время шло, а Хасс все не появлялся. Ким посидела на сундуке, потом послонялась по шатру, стащила со стола старую лепешку, позволила себе налить немного воды из кувшина. Было скучно, а спать не хотелось.

Теперь, когда дневная жала схлынула, и откуда-то налетел свежий легкий ветер, сидеть в душном помещении казалось кощунственным.