Одна Зима на Двоих

Может, для остальных это было в порядке вещей, но для Ким, всю жизнь прожившей в долине Изгнанников, где самое большое наказание за провинность — это сырая келья и отсутствие еды, такая картина вызвала отвращение и ужас, пробирающий до самых костей.

Это как надо было провиниться, чтобы словно животное привязали к столбу, высекли до кровавого месива и оставили под палящим солнцем?

В этот момент мужчина застонал. С трудом поднял лохматую голову и мутным, осоловевшим взглядом уперся прямо в Ким. Запекшиеся окровавленные губы скривились и с них сорвался невнятный шелест.

Он снова что-то просипел, обращаясь к ней.

— Идем, — старик уже пошел прочь, — не трать на него свое время.

Но вместо того, чтобы следовать за ним, Ким аккуратно подступила к изувеченному человеку. Вблизи он выглядел еще хуже — один глаз заплыл и налился синевой, нос — сплошное месиво, губы разбиты.

— Дрянь, — просипел он, когда Ким оказалась достаточно близко, чтобы разобрать его слова, и столько в них было злости и бессильной ярости, что она испуганно отпрянула, только теперь узнав в нем того самого воина, который ночью ворвался в шатер к рабыням и повалил ее на землю.

— Где ты там? — скрипучий голос старого раба доносился уже издалека.

— Иду, — Ким словно вынырнула из мутного болота и бросилась прочь от позорных столбов, а ей вслед доносилось невнятное мычание.

Вскоре они добрались до уже знакомых серых шатров, среди которых парили котлы.

Все было по-прежнему. Кроме одного. У Лары больше не было серебряного ошейника. Серая как мышь, осунувшаяся, она только зло скрипела зубами в ответ на любопытные взгляды других хвелл, а при виде Ким вообще пошла бардовыми пятнами и глянула с такой лютой ненавистью, что стало не по себе.

— Из-за тебя все! Гадина! — прошипела она, улучив момент, когда рядом никого не оказалось, — подстилка кхассерская.

— Отстань!

Лара схватила ее за руку, не позволяя уйти:

— Думаешь, я тебе это так просто спущу?

— Я ничего не делала, — Ким попыталась вырваться, но ее противница была выше, сильнее и злее.

— Посмотри на меня, — она дернула себя за медное кольцо, — я несколько месяцев жилы рвала, пытаясь добиться расположения Орлады.