Одна Зима на Двоих

Руки! Она спросонья совсем о своих изувеченных ладонях. Уставилась на пожелтевшие тряпки и пропустила тот момент, когда Хасс оказался рядом.

— Живо! — не дожидаясь, пока она справится с бинтами, кинт сам их снял, и придирчиво рассмотрел ее кисти, поворачивая их то так, то эдак.

— Уже лучше.

Ладони действительно выглядели лучше. Краснота прошла, мелкие царапины затянулись, пузыри, надувшиеся вчера так угрожающе, опустились.

— К котлам сегодня не подходи, поняла?

— От меня это не зависит, — буркнула Ким, рассматривая свои руки, — куда отправят, то и буду делать.

Я ж рабыня.

Кхассер только хмыкнул в ответ на ее слова. Порой бродяжка была забавной. Чего-то топорщилась, огрызалась. Наверное, надо было ее поставить на место, скрутить, чтобы пикнуть не смела, но почему-то не хотелось этого делать. Интереснее было наблюдать за ней…

От этих мыслей усмешка погасла сама собой. Что-то не так с этой девчонкой, неправильно. Она что-то делала с ним, заставляя вести себя иначе, думать иначе, занимала то место в голове, которое для нее не предназначалось.

— У тебя десять минут. Потом пеняй на себя, — холодно обронил Хасс, отталкивая от себя худенькие руки. Больше не глядя в ее сторону, он вернулся в шатер, на ходу задергивая за собой тонкий полог. Злился, и снова не понимал на кого больше. На себя, или на нее.

Прекрасно понимая, что кхассер так просто слов на ветер не бросал, и никто не помешает ему выполнить свои угрозы, Ким тут же начала раздеваться, а потом проворно забралась в чан с водой.

Горячо! Окунувшись с головой, она схватила кусок темного вонючего мыла и начала себя тереть. Быстро, зло, стараясь не пропустить ни кусочка кожи.

— Ты там заснула, бродяжка?

Голос раздался откуда-то из далека, из другого конца шатра.

— Меня зовут Ким, — прошипела она себе под нос, а вслух произнесла: — уже почти.

— Не вынуждай меня выводить тебя силой.

Она еще раз облилась чистой водой и выскочила из чана. С трудом натянула на сырое тело чистую одежду, и только успела как следует отжать волосы, как появился ее похититель.

Янтарный взгляд скользнул от сырой макушки, до поджатых маленьких пальчиков на ногах, а потом перескочил на разношенные сандалии, которые ей выдала Орлада взамен зимних сапог.

Сандалии, пережившие не одну смену рабских ног, выглядели отвратно. Кожаные ремешки растянулись, подошва местами была стоптана почти до дыр. Да и размер был больше того, что носила Ким.