Одна Зима на Двоих

К счастью, они перестали карабкаться по скалам, и продолжили подъем по узкой тропе, вывернувшей из ниоткуда прямо им под ноги. Ким уже еле держалась. Ломота в теле становилась просто невыносимой, и девушке казалось, что она никогда больше не сможет нормально ходить. Только в раскорячку, хромая и охая.

Следующая пещера была чуть больше. Туда бы поместился весь отряд, но «лошадей» пришлось бы оставить снаружи, и снова кхассер сказал своим людям двигаться дальше.

Закусывая губы, чтобы хоть как-то сдерживать стон, Ким неотрывно смотрела на широкую, обманчиво расслабленную спину предводителя и думала о том, как бы хорошо было иметь под рукой нож.

Наверное, она снова слишком громко думала, потому что Хасс натянул поводья и, чуть склонив голову, обернулся. На его губах сквозила едва заметная ухмылка, а от взгляда — холодного, прямого, как острие меча — стало не по себе. Ким поспешила спрятаться глубже в складках капюшона и смогла снова дышать, только когда воин продолжил путь.

— Здесь можно остановиться, — сказал Верн, проверив очередную пещеру, — вирты в одну сторону, мы в другую. Места хватит всем. Проход узкий — запечатаем. Сеп-хатти не пройдет.

У нее не было сил самостоятельно спуститься на землю, да и ремень не получалось отцепить, поэтому она продолжала сидеть в седле, а захватчики тем временем спешивались, обсуждали какой-то непонятный Сеп-хатти и так были увлечены пещерой, что на какой-то миг Ким осталась без присмотра.

Аккуратно тронув поводья, девушка направила свою вирту обратно по тропинке вниз. Зверь удивился, что его уводят от остальных, но все-таки послушался. Бесшумно ступая своими когтистыми лапами по снегу, он начал спуск, а Ким сидела, сжавшись в седле, и все ждала, что сейчас кто-то ее окликнет.

Но прошло десять секунд, пятнадцать, двадцать — и ничего не происходило. Тогда она осмелела и сдавила бока животного, вынуждая двигаться быстрее.

Лишь когда они преодолели узкое место над пропастью, ее побег заметили.

— Куда ты, дура! — раздался крик ей в спину, — сорвешься!

Ким уже не слушала. Пришпорила крутые бока и хлестнула поводьями.

— Давай, девочка.

Зверюга проворно скользила вниз по протоптанной тропинке, хвостом била на поворотах, поднимая вокруг настоящие снежные вихри и стремительно уносила ее прочь от остальных.