Одна Зима на Двоих

Хасс взял ее за руку, сдвинул выше рукав, оголяя место укуса.

— Вирта преданные и служат всем, но бывает так, что сами выбирают хозяина. Того, кому хочет служить. Если такое происходит, то она сама добровольно запечатывается на того человека. А для этого…нужна кровь, — провел пальцем по руке. Описывая контуры раны, вызывая дрожь под коленками и волну горячих мурашек по спине, — Эта вирта выбрала тебя. Та форма, которую ты сейчас видела, появляется только когда выбор закрепляется… Мне жаль, что я тебя напугал, но я должен был проверить.

Ким осторожно вытянула свою руку из его ладони, опустила рукав и поежилась, словно от холода, хотя на улице снова было нестерпимо жарко.

Должен был проверить. Мерзавец!

Ей вот тоже, может, хочется проверить… Привяжут ли ее к позорному столбу и высекут ли, если она пнет одного не в меру любопытного кхассера.

Окончательно успокоившись вирта приняла привычный лошадиный облик и теперь хлестала себя по бокам хвостом, гоняя вездесущих мух.

— Она снова умеет обращаться.

— Благодаря вашей связи она восстановилась.

Взгляд снова зацепился за грязную веревку, накинутую на шею вирты. Теперь, когда она вернула себе способность менять облик, одноглазый воин снова захочет использовать ее для выездов и патруля долины.

— Я могу забрать ее себе? — взмолилась Ким, — пожалуйста! Ее хозяин хотел избавиться от нее, но не мог, потому что она спасла ему жизнь. Она была не нужна ему, он даже воду чистую забывал приносить. А теперь, когда поправилась, снова заберет ее!

Она чуть не плакала и, сама не заметив как, снова повисла на руке у Хасса, с надеждой заглядывая в янтарные глаза.

…Он млел.

Просто смотрел на нее и чуть ли не урчал от удовольствия, что она рядом. Сама говорит с ним, прикасается. Хотелось свернуться у ее ног довольным котом и позволить чесать себя за ухом. А еще хотелось дать ей все, о чем просит. Что угодно, лишь бы в зеленых глазах не копились кристальные слезы.

В какой-то момент Хасс смутился своих собственных мыслей. Ему, как воину, привыкшему брать силой то, что считал своим, идти по головам к намеченным целям, было странно ощущать внутри себя вот такое.

Что делать с этими ощущениями он не знал, поэтому сурово нахмурился, прячась за привычным образом непробиваемого кхассера.

Ким не отступала:

— Пожалуйста. В лагере есть и другие вирты. Пусть оставит эту мне. Я отработаю. Буду приходить к нему каждый день. Убираться, приносить еду, стирать.