Одна Зима на Двоих

В руках у нее был аккуратный куль, свернутый из старого полотенца. В нем — хлеб, яблоки, пара кусочков мяса, орехи. Готовясь к вылазке, Ким смела со стола кхассера все съедобное.

Конечно, в своем нынешнем облике вирта предпочла бы обрезь брюшины, потроха, на крайний случай куриные головы с мясистыми гребнями, но, к сожалению, этого Ким ей дать не могла. Придется перебиваться тем, что есть под рукой.

Улучив момент, когда поблизости никого не было, Ким стащила ведро с водой у других вирт, привязанных под широким навесом.

— Ничего. Вам еще принесут, — ворчала Ким, аккуратно шагая, чтобы не расплескать, — нам нужнее.

Возле одного из шатров ей повело наткнуться на тарелку с остатками ужина. Кто-то из воинов поленился вернуть ее обратно, и Ким тут же смахнула объедки в куль.

Лисса встретила сердитым шипением.

— Извини. Не получалось раньше выбраться.

В ответ снова раздалось недовольное клохтанье.

— Тише! — сердито цыкнула на нее Ким, — услышат, придут и все! Меня утащат обратно, посадят под замок, а ты от жажды помрешь! Будешь тогда знать, как шипеть.

Вирта затихла, будто поняла, о чем речь и недоверчиво принюхалась.

— Вот, — Ким развернула куль и вывалила его содержимое перед виртой, — что смотришь? Ешь! Другого все равно нет.

Негодующе фыркая, зверь ухватил зубами одну лепешку и без видимого удовольствия проглотил ее.

— Зато не голодная будешь, — подбодрила девушка, — жуй, давай!

Она подняла с земли ведро Лиссы, в котором на дне осталось немного грязной, нагревшейся за день воды.

Где-то вдалеке снова загремели джембе.

— Что ушами прядешь? — вдохнула Ким, почесывая шипастую холку, — барабанят. Как всегда. Сейчас костры разведут и босые, полуголые девушки начнут танцевать. Представляешь? На них из одежды — только клочок ткани вокруг бедер, да бусы вокруг шеи.

Тяжело было подобрать слова. Распущенные, вызывающие, невоспитанные

— Красивые, — наконец выдохнула она.

Той самой дикой, первобытной красотой, которая проникает в кровь, заставляя ловить взглядом каждое движением.

Если бы ее схватили и начали пытать, Ким не призналась бы даже самой себе почему ее это так раздражает. Почему сейчас, вместо того чтобы планировать побег, она размышляет о том, где Хасс.