Одна Зима на Двоих

И возле котлов, где она стирала чужое белье, и рядом с поварами, и даже, когда она пыталась подружиться со своенравной виртой. Как тень следовал за ней, не понимая, почему никак не может отвернуться, выкинуть ее из головы, а вчера, когда увидел, как обмахивается узкой ладошкой и сдувает с лица светлую прядь, окончательно сдвинулся.

— Ничего не хочешь объяснить? — в голосе Хасса не было ни единой эмоции. Сплошная стужа.

— Разве есть что объяснять? Ничего не произошло. — Он всегда был слишком молод и слишком вспыльчив чтобы вовремя заткнуться.

Хасс выдохнул, с трудом подавил горячий всплеск в груди. Чуть не сорвался. Прошел по самой грани, опасно балансируя над бездной.

— В чем, собственно говоря, проблема? Я бы не обидел, — ухмыльнулся Брейр, смерив ее таким взглядом, что Ким захотелось спрятаться за спиной у Хасса.

— Ты позарился на то, что принадлежит мне!

Ярость Хасса набирала обороты.

— Вчера на ней не было золотого обруча. Если он был, я бы к ней не сунулся, — процедил сквозь зубы Брейр.

— Все знали, что она принадлежит мне, — обманчиво спокойный голос со звериными перекатами на заднем фоне.

— Повторяю, вчера она еще не была твоей…подстилкой. Просто хвелла, на которую любой мог заявить права.

После этих слов Хасса накрыло окончательно. Он обернулся так быстро, что Ким даже охнуть не успела. Вот рядом с ней стоял мужчина, а вот уже огромный зверь, песочного цвета, с угрожающе поднятыми крыльями.

В глазах молодого кхассера на миг проскочил испуг. Едва уловимый, тут же потонувший в безрассудной храбрости.

Брейр обернулся следом, являя свой звериный облик. Он был не таким, как у Хасса. Светло-серый, более поджарый и длинноногий, похожий на горного льва.

Только Хассу было плевать. Кажется, он даже не заметил сопротивления, налетая на противника широкой грудью.

На его стороне был опыт, мощь, ярость…и ревность. Именно она заставляла выпускать когти и драть в полную силу, вспарывая звериные бока, полосуя крылья. Заставляла метиться в горло.

От их рева содрогался весь лагерь, вирты пытались сорваться с привязи, а сердце проваливалось с каждым мигов все глубже.