Фальшивая невеста

Еще бы! Королевский бал – одно из главных мероприятий королевства. На нем будут присутствовать только самые знатные персоны. Очевидно, что это был способ проверить, как будущая королева ведет себя в высшем обществе. Знает ли все эти общие темы для разговоров, умеет ли находить общий язык с гостями и хорошо ли танцует.

А я так и стояла, сжимая в руках шкатулку, и неверяще смотрела вслед первой выбывшей из отбора девушке. Чему она так обрадовалась? Что такого ей сказала леди Сильва, что она рада стать молчаливой сестрой? Мне сложно было понять ее реакцию!

— Что же там внутри? – Фиона подскочила со своего места, зачарованно разглядывая содержимое своей шкатулки, и вырывая меня из раздумий.

— У меня тоже брошь! – Лейла распахнула свою шкатулку, демонстрируя содержимое. – Только с гранатом!

Я аккуратно открыла свой подарок, и взгляд тут же наткнулся на свернутый листок бумаги, лежавший возле броши с розоватым камнем.

О боги! Все внутри замерло от неожиданности.

— А у тебя что? – тут же наклонилась ко мне Фиона, силясь заглянуть внутрь шкатулки.

Но я резким движением захлопнула коробочку прежде, чем послание сумел бы кто-то рассмотреть.

— У меня брошь с александритом, – я слегка наигранно улыбнулась и заговорила тихо, стараясь справиться с волнением. – В комнате покажу! Здесь слишком много посторонних глаз!

— Ох, и правда! – на лице Лейлы появилось разочарование.

— Судя по ее воплям, алмаз, не меньше. Идемте! – я поднялась со стула.

Не терпелось поскорее добраться до своей комнаты и прочитать послание от его высочества. Быть может, он просто просил вернуть свой плащ? Или... решил сообщить, что больше вторых шансов мне не предоставит?

После чрезвычайно долгого снятия мерок для будущего парадного платья я наконец-то осталась наедине с письмом. Перед глазами еще, казалось, мелькали шпильки, метры, куски ткани, старания выбрать подходящий к коже тон.

Закрыла дверь на замок. Негнущимися пальцами распечатала послание, и взгляд заскользил по витиеватым буквам. И с каждой прочитанной строчкой мои глаза округлялись все больше.

«Леди Оливия! Я не имею права писать эти строки. Рука слабеет, едва я обращаюсь к вам, пусть даже так, а сердце радуется от мысли, что этот лист бумаги сейчас касается ваших пальцев.