Дом и два жениха в придачу

— А вы хотя бы видели эту записную книжку? – снова заговорил он после долгой паузы.

— Ни разу, — честно ответила я. Соблазн соврать ему или навести туману был велик, но раз уж Тилль вызвался меня довезти, окажу ему ответную любезность. – Сама Пелагея Игоревна Крыжевская – преподаватель теоретической магии в нашем университете. Крайне суровая женщина, не удивительно, что баб… госпожа Вильхоф даже после смерти не хотела ходить у нее в должниках.

— Но записная книжка? Зачем ее одалживать?

Я пожала плечами. Тоже не понимаю.

Вскоре шустрая машина выскочила из леса и покатила по пригороду. Здесь Тилль сбросил скорость, а вскоре был вынужден еле ползти, объезжая пешеходов, повозки и трамваи. Я втайне злорадствовала: и толку в городе от его пафосного мобиля? Но внутренний голос нашептывал, что это Тергород пока не тронут прогрессом, а в столице наверняка уже все перестраивается под более скоростной транспорт.

И в целом это удобно: сели возле дома и выйдем неподалеку от университета, не нужно шагать пару верст до трамвайной остановки. Да и трястись в вагоне то еще удовольствие. И повезет, если получится сесть, а то я не раз проделывала весь путь стоя.

— Остановите вот здесь, — попросила я, когда заметила шпиль университетской башни.

— Подъедем ближе, там и улица шире, удобнее будет парковаться.

— Здесь тоже неплохо. И если мы приедем вместе, то неизвестно, что люди подумают.

— Что же? Что мы живем вместе? – ехидно спросил он, а я только фыркнула. Мужчинам в этом плане проще: им такое соседство только в плюс, а юной девице – несмываемое пятно на репутации. Не то что бы я сильно волновалась об этом или собиралась в ближайшие годы замуж, но и сплетен не хотелось.

Тилль между тем и не подумал тормозить, поехал дальше. Но в момент, когда я уже была готова высказать ему все-все, остановился и заглушил двигатель.

— Я решил тоже заглянуть в ваш университет и познакомиться с Пелагеей Крыжевской, — оповестил он. – Потолкую с ней о том, чем жила Астрид в последние годы.

Ага, как же! Кроме описания книжки его ничего не интересует. Украл мою идею и не раскаивается!

Хотя, при здравом размышлении, поговорить с самой Крыжевской – здравая и очевидная мысль, вполне логично, что она пришла не мне одной.