Дом и два жениха в придачу

Был в меру наваристым, овощи и приправы хорошо сочетались по вкусу, а мясо легко жевалось. Тем более его было столько, что одной тарелкой Тилль вполне наелся, а лепешку прихватил от жадности.

— У вас определенно талант, Глафира, — похвалил он.

Барышня Белокосова свою порцию так и не одолела, но выглядела довольной и даже откинулась на спинку стула.

— Аглая, — поправила она. — Спасибо на добром слове, меня бабушка готовить учила. У нас-то дома столько народу, что хоть мешку поросячью на стол поставь – разметут в мгновение, мамка потому никогда и не старалась особо.

— Все равно, вы прекрасны, — здесь Тилль не слишком и лукавил. Пускай Глаша и выглядела довольно простой, при этом словно светилась изнутри. А уж как готовила! Замечательная девушка, не чета пронырливой Белокосовой. – И немного примиряете меня с мыслью ночевать под одной крышей с этой смазливой аферисткой.

— Вы за свое достоинство боитесь или кошелек? — ехидно поинтересовалась Белокосова.

— Чего бояться-то? – поинтересовалась Глаша.

– Вы дверь-то на щеколду и шкафом подоприте, так и спать будет спокойнее, и Ярине с разбегу не вынести. Пока ломиться будет, вы через окошко да в лес, ноги вот длинные, бегаете хорошо. Али выберите себе комнату за библиотекой. Барышня книги как увидит, так и нападает на них, как упырь на маковые зерна. И пока не перечитает все, с места не двинется.

— Нашему дорогому соседу и так не о чем волноваться.

Ярина встала и начала собирать тарелки. При этом бахала им так, что стало понятно, долго сервиз не протянет.

— И то верно, вы ж и с собой половину чемодана книг взяли. — Договорив, она повернулась к Тиллю: — Спите спокойно, барин! На сегодня у нее запас есть, а до завтра еще дожить надо.

— Глаша! – возмутилась Ярина. — Да с чего бы нам не доживать?

— Не знаю. Место здесь неспокойное, мрачное. Идешь по коридору, а от стен будто могильным холодом веет, особенно вот там.

Она указала на отрезок коридора, ведущий к винному погребу. Тот действительно выглядел так себе: пыль, лохмотья из паутины и заржавевшая посуда, которую туда сваливали, как в кладовку.

Тилль взмахнул рукой, мысленно проговаривая нужные слова, и бросил поисковую сеть на нечисть. Заклинание было совсем простым, для первокурсников, но у него тут же заломили виски и зубы свело от боли. Колдовать ему запретили врачи, убеждали ждать восстановления. Только время шло, а оно все никак не наступало. Потому Тилль время от времени срывался и призывал магию.