С любовью, ведьма

— Почему одна тут? — убрав рычание, строго спросил Алексей.

— Мати хворая, — тихо ответила та. — А младшие совсем ещё мелкие.

«Из Белоречья», — догадался по смешанному говору Алексей и протянул ей пару медных монет.

— Старайся в следующий раз со всеми уходить, даже если не распродалась, — посоветовал он, забирая молоко. — Иначе может и не повезти, как сегодня.

— Дзякую[1]! — Девушка прижала ладошки с зажатыми монетками к груди и поклонилась. Тяжёлая коса подмела кончиком пол, а солнечный свет, пробивающийся сквозь окно, зажёг в туго сплетённых волосах золотистые искорки.

«Таких надо только под охраной семьи водить, — подумал Алексей, открывая дверь и пропуская молочницу вперёд себя. — Вот и что с ней делать? Опоздаю же!»

«Защитник ты мой!» — раздался голос из прошлого. Но не злой и обиженный, а добрый и ласковый. Такой, каким штабс-капитан не слышал его уже долгие годы.

— Ты где живёшь? — спросил мужчина, когда девушка уже собралась уходить.

— В старом городе, — бойко отозвалась она, совсем перестав опасаться оборотня.

— Ух ты, Лёшка, неужели наконец себе девицу завёл? Да ещё такую красивую. Где отхватил?

Посмотрев на подошедшего к ним и широко улыбающегося темноволосого мужчину, Морозов не менее радостно улыбнулся.

— Ты-то мне и нужен!

— Зачем это? — подозрительно поинтересовался приятель и насмешливо добавил: — Неужто сам не справляешься?

Алексей только вздохнул, поднял взгляд к ясному небу и мысленно досчитал до пяти. Хотя руки так и чесались отвесить подзатыльник этому говоруну.

— Молочница она, — пояснил оборотень. — Задержалась тут одна. Надо домой проводить. А то припозднившихся гуляк полно. Саш, поможешь?

— Глупая совсем? — с некой долей сочувствия в карих глазах поинтересовался тот.

Цивилизация цивилизацией, но замутнённое парами алкоголя сознание никто не отменял. Особенно когда вокруг полно увеселительных заведений, а девица лицом и фигурой чудо как хороша.

— Ды хиба ж трэба лихих людзей пры святле дня асцерагацца[2]? — удивлённо спросила на родном языке девушка, будто и не её совсем недавно пытались зажать у стены.

— Да-а-а… Ну, зато ты красивая! — «обнадёжил» Александр.

Лицо молочницы даже покраснело от возмущения и обиды, но сказать что-то в ответ поостереглась. Матушка крепко накрепко наказала не ругаться с полицейскими и военными. А то, что этот грубиян военный, по красно-золотистому мундиру понятно было.

— Лёш, ты иди, опаздываешь, наверное. А её домой я доставлю, не беспокойся.