Двадцать парсеков до края Вселенной

Сейчас она знала, что осознанные сны – это скорее глубокие погружения сознания в те слои информационного поля, куда большинству менталистов не было доступа в реальности. Полубессознательное состояние позволяло уходить в эти планы без ущерба для психики и ментальных способностей.

Аня знала, что для нее это вообще теперь не проблема. Она стала способна уходить в инфополе, когда угодно и откуда угодно. Спала она или бодрствовала – значения не имело. Самым главным была информация, которую нужно было так получить.

Аня сидела в старом удобном кресле-качалке очень похожем на то, что стояло у них на даче и смотрела, как самые близкие родственники ее мужа говорят о Кэллеане.

- Что говорят наши аналитики? – спросил тот, что постарше – отец Кэлла.

Тан Салеар Фарган. Он выглядел не на много старше своего сына и совершенно не походил на столь внушительного по годам мужчину. Такой же высокий и мощный, как и его сыновья, или правильнее сказать, что это они такие как он. Уже знакомые Ане желтые глаза с вертикальным зрачком, да и лицами сыновья пошли в родителя.

Младший брат Кэллеана – Мэллран был так же высок и крепок. Может немного поизящнее сложен, но фамильная сила присутствует. Более мягкие черты лица делали младшего Фаргана приветливее и красивее. И только выражение глаз предупреждало, что мужчина не так прост, как может показаться. Тот же фамильный цвет глаз и узкий зрачок не давали усомниться, кто он такой.

«Интересно, почему у Кэлла такие короткие волосы?» - мелькнула у Ани мысль, когда она рассматривала ближайших родичей своего мужа. Поставив себе галочку потом спросить, она снова прислушалась к разговору.

- Мэлл, так что они говорят? – настойчиво повторил вопрос тан Салеар.

- Ничего, - недовольно скривившись на секунду ответил Мэллран. – Нет у них ничего!

- Как так?! Пусть уходят дальше! – приказал отец, медленно сжимая правую руку в кулак.

- Отец, наши лучшие менталисты уже на грани выгорания, - тихо сказал Мэллран. – Они практически не выходят из погружений. Я не могу требовать большего, ты и сам это понимаешь.

- Мэлл!

- Я знаю, отец! Знаю! Все, что ты хочешь мне сказать, я знаю, - горячо начал Мэлл, но потом устало продолжил: - Я сам в погружениях большую часть суток и понимаю, что они делают все, что могут.