Лёд и пламя

Я же обнаружил одну из своих передних конечностей на груди северянки. Соблазн её потискать был велик, но я сдержался, побоявшись огрести и нарушить только-только установившееся перемирие. Второй рукой я крепко прижимал северянку к себе, в районе её ягодиц. Спящая девушка всего этого не замечала, но я порадовался. После чего с сожалением начал осторожно высвобождаться.

— Уже утро?! — изумлённо пролепетала Асхильд, открывая глаза.

— Угу, — мрачно подтвердил я и направился к сумкам, в поисках завтрака и воды.

Завтрак нашёлся почти сразу, а вот воды пришлось поискать подольше.

Сонная северянка предпочла еде воду. Еле отобрал, а то бы так всё и выпила, мне не оставив.

После быстрого завтрака, мы снова тронулись в путь. Теперь он собирался быть ещё более длинным. Монахи будут искать нас в крупных городах и на заезженных трактах. Поэтому, как только выехали из лесной просеки, свернули на ближайшую полузаросшую травой дорогу. О том, что она вела почти в противоположную сторону от Сивега, Асхильд не знала, чем я бессовестно пользовался, продлевая и растягивая наше путешествие как только возможно.

Всё это время ехали молча, но Асхильд первой нарушила тишину:

— Прости меня, я вчера вела себя ужасно.

— Ничего страшного! — улыбнулся я. — Мне знаком ПМС у девушек!

— ЧТО?! — округлила глаза северянка. — Да я вовсе не об этом.

Но я уже хохотал, обнявшись с лошадиной шеей.

— Да иди ты! — в очередной раз махнула на меня рукой девушка.

XI. Пристанище

Деревня встретила нас тишиной. Не хлопнул ни один ставень, ни один цепной пёс не изъявил желания облаять нас из-за забора, и вся скотина на удивление вдруг стала молчалива.

Даже мне показалось это странным.

— Что здесь произошло?

— Не знаю, — честно ответил колдун, непривычно для меня хмурясь.

Заброшенной деревня не выглядела. Дома ладные, некоторые ещё даже свежими срубами белеют то там, то сям. Крыши целы, сараюшки не погорели, заборы и плетни не повалены и не рассыпаны. За некоторыми даже виднеются ровные грядки капусты и свеклы.

Дабы не теряться в догадках, колдун спешился и, зайдя в первый ближайший двор, громко забарабанил кулаками в дверь.

Тишина была ему ответом. Бес задумчиво почесал нос и попробовал ещё раз, сопровождая стук, нецензурной бранью по поводу их «гостеприимства». На этот раз нам отворили. Правда, не сразу. Сначала раздался шум отодвигаемых комодов и сундуков от двери, после чего приоткрылась небольшая щёлка. В неё показался рослый, бородатый мужик, в расшитой рубахе и сапогах.