Лёд и пламя

— А если ты врёшь? — выкрикнул кто-то из толпы.

— А давай проверим, — усмехнулся Бес и, наклонив баночку, капнул на пол. При этом тут же отскочил к стене, закрыв меня своим телом. Раздался оглушительный грохот, с потолка посыпалась штукатурка, стены замка содрогнулись, толпа монахов, охнув, повалилась на пол.

— Кто ещё что хочет проверить? — осведомился колдун, вновь обращаясь к монахам. По рядам прошёлся рокот сомненья.

— Проводите их за ворота, — наконец нехотя произнёс седобородый мужчина средних лет.

Видимо он и был здесь главным. Бес демонстративно прижал флакончик к груди, обнял меня за плечи и, поцеловав в макушку, сказал:

— Пойдём, дорогая.

Задыхаясь от возмущенья, я так ничего и не ответила. А тем временем наш провожатый вывел нас из замка. Нам подвели осёдланных лошадей с нашими вещами. Бес выпустил меня из крепких объятий, но остался стоять рядом до тех пор, пока я не вскочила в седло. Затем вскарабкался сам, демонстративно-нежно прижимая к груди пузырёк с зельем.

При каждом его неловком движении монах шарахался в сторону. Устроившись, Бес подъехал к моей лошади, отобрал у меня поводья и поехал рядом. Толпа монахов крадущимися шагами следовала за нами. Ворота нам уже распахнули. Колдун неспешно выехал за ворота и, обернувшись через плечо, сказал:

— Пока я ехал от конюшни до ворот, наложил проклятье, теперь ни одна женщина не сможет попасть к вам. А если всё же попадёт, то вы все останетесь евнухами.

После чего перекинул мне поводья и пришпорил своего коня. Мы рысью помчались прочь, пока до монахов не дошёл смысл сказанного. И только выбравшись на лесную дорогу за много вёрст от замка, мы позволили коням перейти на шаг.

— Зачем ты это сделал? — спросила я, немного, отдышавшись. Больше я на него не злилась. Он просто дурак. А на дураков нет смысла злиться.

— Что именно? — уточнил он, оборачиваясь через плечо и придерживая коня, чтобы поравняться со мной.

— Наложил на них проклятье.

Колдун рассмеялся:

— Ну, раз даже ты в это поверила, то они уж точно!

— Ты соврал?! — изумилась я.

— Конечно! Чтобы наложить проклятье нужно много сил и времени. А ещё для этого нужно расчертить гектограмму, принести в её центр жертву, желательно кровавую. Ты видела, чтобы я вытворял подобное по дороге?!

Я отвернулась. Он был прав, если уж даже я поверила, то монахи теперь зарекутся прелюбодействовать в монастыре.