Лёд и пламя

— А какие зелья ты уже создал? — спросила Асхильд, явно заинтересовавшись, хотя раньше никогда не выказывала особого интереса к моим зельям и магии вообще, следуя древним традициям северян доверять всё только собственным кулакам и стали меча.

— От нежити, — ответил я. — Стоит плеснуть немного жидкости, например, на зомби или упыря, он тут же раствориться как в слюне василиска. Но на более серьёзную нежить это пока не действует. Вурдалака так не остановить. Для него у меня уже планируется другое зелье.

Дракон молча наблюдал за нашей беседой, даже не думая встревать в разговор.

Судя по его прижмуренной морде было понятно, что ему приятно слышать наш разговор.

— Ну, а теперь, пож-жалуй, я вас отпущу, — сказал Гро, дослушав мой монолог и не меняя тона и интонации, продолжил, — Но, не забудьте, что лёд и пла-амя всегда вместе, хоть и порознь.

Мы с северянкой переглянулись, пытаясь понять, что дракон имел в виду, но, ни к чему не придя, поднялись, сняли шкуры, Асхильд положила клинок на щит и направились к выходу.

— Стойте! — остановил нас Гро. — Асхильд, тебе разве не нужен клино-ок? — изумлённо спросил дракон, кивнув головой на поблёскивающий в свете факелов кинжал.

— Но разве ты позволишь? — изумилась в свою очередь северянка, обернувшись через плечо. Значит, не я один осведомлён насчёт драконьей жадности.

— Я дарю-у его тебе в знак благодарности, за то-о, что ты поговорила со мной. А тебе, Бес-с, я вместо подарка дам совет. Цени то-о, что не кажется бесценным.

Я ожидал продолжения, но дракон замолчал, Асхильд взяла клинок и засунула в голенище сапога. Как всегда дракон говорил загадками, и я ничего не понял из его последних замечаний. Я подставил девушке локоть, она непонимающе на него взглянула, а когда дракон погасил все факелы, тут же уцепилась за меня, потому что наступила непроглядная тьма. Я моргнул и глаза засветились во тьме жёлтым. Асхильд молчала и старалась покрепче держаться за меня руками, чтобы в случае чего хотя бы не упасть.

Пару раз она споткнулась в темноте, но не издав при этом ни звука, пошла дальше. Когда мы вышли из пещеры, солнце по-утреннему освещало гору, чем тут же ослепило меня. Я резко зажмурил глаза и остановился, но всё равно ещё несколько минут в глазах всё было белым с ярко-жёлтыми пятнами. Северянка отпустила мою руку, я проморгался, ещё раз резко зажмурился и открыл глаза. Некоторое время жёлтые разводы ещё плыли перед глазами, но потом и они прошли.