Лёд и пламя

Но почему-то в момент этих самых размышлений никто не задумывается о том, что изначальной родиной драконов является холодный север, где всюду сквозняк и холод, так что драконам он вовсе не страшен. И именно поэтому в сильный зной они ищут себе убежище в глубоких сырых и продуваемых пещерах, дабы не умереть от жары. Вот и сейчас я свернул в тоннель, откуда сильнее тянуло холодом и сыростью. Интересно, Асхильд уже пообещала дракону мою голову за свою свободу или же наивно пытается вырваться из зачарованных цепей, которыми тот её приковал к скале, дабы через чур резвая девица не убежала?

Костей под ногами заметно прибавилось, и идти бесшумно стало весьма затруднительно.

Но по моим подсчётам я уже скоро должен был выйти в логово дракона. Первым признаком стал тихий разговор двух голосов. Я приостановился и прислушался.

— …я совсем не жалуюсь, ты не подумай, — говорила Асхильд, судя по всему, дракону. — Но просто очень тяжело. Понимаешь?

— Понима-аю, — протянул мужским раскатистым голосом дракон. — Не пережива-ай.

Всё ула-адиться.

— Эх! — вздохнула северянка. — Надеюсь.

Я хотел послушать ещё немного, вдруг, что интересного узнаю, но дракон выдал меня с головой:

— Ну, до-олго ты там стоять собира-аешься? Как не родной, прямо-о.

Я, уже не таясь, вошёл в просторную пещеру и застал следующее зрелище. Дракон ярко-красного, с кровавыми оттенками окраса лежал на груде золота, сложив огромные крылья и скрестив передние лапы, с которых при моём появлении он поднял голову и повернул в мою сторону.

Северянка сидела на щите, на плечах у неё лежала большая шкура, а в руках она вертела какой-то клинок с рукояткой в виде костяной волчьей фигуры, вытянутой в длинном прыжке.

— А мы тут тебя-я заждались уже-е-е, — Протянул дракон и повернулся к Асхильд. — До-олго спишь. Так и счастье своё проспиш-ш-шь… — заметил он и сощурил янтарные глаза, от чего ниточка зрачка расширилась и превратилась почти в сферу.

Я только сейчас заметил, что всюду в пещере горят факелы и здесь светло, почти как днём.

Глаза сами перестроились на обычное зрение, так что Асхильд не довелось повстречаться с моими жёлтыми глазами ещё раз. За дракона я не переживал, этот наверняка и не такое видел. Дракон кивнул мне на обособленную кучу золота и сказал:

— Садись, чего стоиш-ш-шь?

Я послушно устроился на золотой россыпи, так что несколько мелких монет и украшений ручейками заструились вниз. Девушка как-то странно на меня посмотрела, не то с надеждой, не то с радостью.