Пепел и Звон

Путы, которыми связал его Первопредок грифонов, снова впились в тело, и ворон весь выгнулся, хрипя от боли.

— Нельзя приносить жертву Первопредку не по своей воле, — проговорила Гатала, повторяя вслух то, о чем думала последние дни, — только искреннее желание…

— Прости, — с грустью произнес Тэлкет, проводя ладонью по ее бледному лицу, — прости, не уберег.

— Что ты смотришь на меня, как будто прощаться собрался? — Гатала решилась на улыбку. слабость, что разлилась по всему ее телу, все еще не отпускала, и такое легкое движение потребовало от нее определенных усилий.

Эйзалур приложила ладони ко рту. По толпе грифонов пронесся робкий шепот. Феникс обернулась на них, глядя почти с ненавистью. Почему именно в этот момент их так много здесь? Почему не прячутся по домам? Зачем смотрят на несчастную девушку, которая даже загородиться от них не может. Ямито опустил голову и, кажется, был не в силах смотреть на сестру.

Асарт, остававшийся на расстоянии от Тэлкета и Гаталы, остро прищурился.

— Понятно, — выдавил мистик сквозь зубы, кое-как справляясь с собой.

Вот она — сила Первопредка. За назначенную цену — любое желание. Просить надо от всей души, что может не каждый и не всегда. Грифон долго ждала эту искренность, растила в себе нестерпимое желание, чтобы хватило сил на такой шаг. И Первородный предок все исполнил. Простые просьбы он игнорировал, по своему капризу или какому-то замыслу, а за плату бессмертные сородичи для своих младших всегда готовы на все.

Асарт почесал бровь. Гатала выглядела слабой и маленькой. Тэлкет пытался обнять ее, пытался загородить собой, понимая — случившееся уже никто не исправит. Учитывая, что сила кланов зависит от возможности продолжать себя в поколениях, грифон пожертвовала многим. Учитывая, что она женщина, возможно, всем.

— Что ж, я рад видеть подобную сознательность в моей дочери, — вдруг довольно изрек Глава.

Гатала прикрыла глаза. Ее лицо исказилось. Смотреть на отца она не могла, даже его голос служил для нее пыткой. Лучше еще раз войти в алтарную комнату, лучше еще раз пройти через агонию, которой подверг ее Первопредок.

— Вы просто приняли это решение? — зазвенел голос феникса. Дух не желала слушать, как отец принимает жертву дочери за должное. Тем более, с такими словами, тем более, почти с радостью, которую даже не скрывал.