Пепел и Звон

Эйзалур сидела на коленях, опустив голову и беззвучно ругалясь. Киара в объятьях сжимал отец, а толпа грифонов одобрительно шумела. Юный маг всех поразил. Асарт зыркнул на духов недобро.

— Кара? — обратился он к Ямито. Тот изменился в лице.

— Нет. Наверное, нет, — заикаясь, ответил тот.

Мистик поднялся на ноги, потрепал по макушке Киара, проходя мимо. «Солнечные зайчики» крутились вокруг мальчишки, и тот был в полном восторге, несмотря на растрату сил.

— Вас поэтому убрали подальше? — Ямито торопился успеть за широким шагом мага.

Тот ответил кивком, рыская глазами по округе. Признаков кары он не видел. Ни криков, ни страха. Жизнь грифонов была такой же, что и несколько часов назад, когда маг уходил в Подземелье.

Кара нашлась на какой-то узкой тропе. Две белые цепи валялись в пыли и выглядели жалко. Асарт пнул их носком сапога.

— Не хватило сил, — вынес он вердикт. — На этот раз повезло.

Ямито рядом возблагодарил Первопредка, опомнился, когда увидел, как кривится человек.

Асарт сжег цепи и впервые не спрятал их пепел в посохе.

Асарт вернулся на широкую улицу.

— Пригласите всех, кто живет поблизости, — отдал он распоряжение Ямито.

Грифону это пришлось не по вкусу, но дух долго не рассуждал. Сделал все, как попросил мистик. Перед магом появилось два десятка грифонов. Асарт внимательно их осмотрел. Лишь у одного из них была его печать, и то обуглились лишь самые края.

— Спасибо, — почти без всяких эмоций произнес Ямито.

Асарт неопределенно махнул рукой. Ему показалось, что вежливость грифона мера вынужденная, а не искренняя. В доме Отты он был гораздо искреннее. Что-то изменилось…

— У кары больше нет сил? Мы можем не опасаться? — говорить о беде клана сыну Главы давалось куда проще.

— Вы не услышите от меня, что на Острове стало безопасно, — холодно ответил маг. — У вас под носом двое врагов скрываются.

Ямито судорожно дернул головой. Это не походило на положительный ответ.

Мистик оставил грифона. Асарт быстро возвращался к особняку Главы. Очень хотелось залезть под воду и смыть с себя всю грязь. Его изрядно утомило пачкаться. Он никогда за собой не замечал особой брезгливости, обидно, что только на Острове он умудряется вечно валяться в пыли.