Пепел и Звон

Грифон, слишком растревоженная, перемен в подруге не заметила. Она снова принялась яростно чесаться.

— Держится в стороне, ничего не говорит и не делает.

— Это значит, что он защищает, — тихо выдохнула Эйзалур, чувствуя облегчение. — Как всегда… Отдай мне свою щетку! Ты себя лысой оставишь.

Гатала покорно отдала фениксу предмет.

— Сядь, — она подтолкнула подругу к краю кровати. Грифон безропотно уселась и позволила поухаживать за собой.

Эйзалур медленно и аккуратно принялась распутывать темные пряди.

— Слушай, а что бы ты сделала ради клана? — стараясь, чтобы голос звучал равнодушно, спросила Гатала.

— Все, что потребовалось бы, — коротко бросила Эйзалур.

Грифон немного поерзала на месте.

— А жизнь бы отдала?

Руки феникса замерли, и сама Гатала тоже застыла. Дух обошла подругу так, чтобы взглянуть той в лицо. Встала живым укором, похлопывая себя расческой по бедру. Грифон прятала взгляд под полуопущенными ресницами.

— Я просто так спрашиваю. Не думай, — проговорила Гатала очень быстро. — Как ты успела заметить, я ни на что особо не годна.

— Если ты будешь в порядке, этого уже достаточно, — негромко, очень весомо произнесла Эйзалур. — Жизнь клана зависит от каждого духа. Если нас всех не станет, кланы тоже исчезнут. Поэтому бессмысленно жертвовать собой не стоит.

— Да, ты, как всегда, права… — задумчиво протянула Гатала.

Их разговор прервался. Мощный поток духовной силы отозвался дрожью в нервах.

— Что это? — расческа выпала из рук Эйзалур.

— Отец!..

Они одновременно бросились к двери. Грифон выбежала первой, феникс следовала за ней. Для нее чужая духовная сила была хаотичной энергией, а дочь Главы чуяла ее направление. Гатала вывела их из особняка через центральный вход, и они сразу же оказались на улице, чуть сбитые с ног порывистым ветром. А всего лишь в нескольких ярдах Огаст бушевал во всю силу, нападая на отца Тэлкета.

— Ты — мразь! Предатель! — кричал Огаст, потеряв рассудок. — Да будь ты проклят!

На пути слова, имевшего достаточную силу, чтобы превратиться в настоящее проклятие, встало пламя. Оно пожрало его и не позволило воплотиться в материю. Огонь разлился и по земле, разделил противоборствующие стороны. Асарт оставался впереди них, чтобы все как следует видеть.