Пепел и Звон

На ее безмолвную провокацию Асарт ответил едва заметной улыбкой в уголках губ, в темных глазах читалась откровенная насмешка над девичьей глупостью.

— Я хочу, чтобы ты была в порядке, Эйза. Для этого тебе нужно еще немного времени, — проговорил мистик спокойно, почти безразлично. — Прежде чем противостоять врагам, необходимо полностью восстановить силы.

Феникс мгновенно поняла, к чему вела эта короткая речь. Она почти не имела смысла, поэтому и тон мага оставался ровным. Вовсе не о ее здоровье мистик беспокоился. Упоминание ее имени, той версии, что маг для себя выдумал, было самым важным.

Духи никогда не искажали имена друг друга. Они придавали большое значение его первоначальному звучанию, и было не в правилах в него вмешиваться. В этом они с людьми разительно отличались.

Ямито, конечно же, это заметил, и на его лице отразилась растерянность. Он не догадывался ни о провокации, ни о том, что мистик легко переиграл его в той битве, о которой несчастный грифон даже не догадывался. Эйзалур почувствовала себя странно.

Одна ее часть испытывала волнение и неловкость, а другая получила удовольствие от подобного жеста. Маг откровенно подчеркнул ее особенный статус для него. Феникс нервно провела рукой по покрову, как всегда скрывавшему ее волосы.

— Я, пожалуй, пойду домой.

Эйзалур, не придумав ничего лучше, сбежала из-под взглядов обоих мужчин. На обратном пути она даже придумала для себя оправдание: Гатала просила быть рядом, а просьбы близких друзей нужно исполнять. Это гораздо проще, чем размышления о всяких там темноглазых магах.

— Госпожа, — служанка материализовалась перед самым носом, стоило пересечь порог особняка. Феникс даже отступила на полшага назад от неожиданности. — Глава просил вас зайти к нему.

— Хорошо, — ответила Эйзалур.

Девушка исчезла так же быстро и бесшумно, как и появилась. Феникс сразу же направилась на третий этаж: не имело смысла заставлять ждать Главу грифонов. Да и самой Эйзалур было интересно узнать, к чему вдруг особое внимание. Постучавшись и получив разрешение войти, она распахнула двустворчатую дверь.

— Эйзалур, проходи, пожалуйста, — Огаст резво вынырнул из-за своего рабочего стола и со всей любезностью предложил гостье одно из кресел напротив.

Когда она прошла и села, Глава не вернулся на свое место, а устроился рядом. Огаст старался выглядеть дружелюбно, однако во всем его теле сквозило напряжение. Улыбка, растягивавшая губы мужчины, выглядела вымученной, а взгляд светлых глаз казался каким-то затравленным.