Пепел и Звон

Мальчишка столько времени мучился со своей силой, а может ведь стать настоящей опорой клану. Да и надо отвлечь его от случившегося с матерью.

Эйзалур в этот момент наблюдала за Нэрмом с едва заметной улыбкой. И видела, как Гатала смотрит на брата с затаенным восторгом. Наследник не винил юного сородича и не проклинал его силу, что сделали бы многие. Феникс подумала, что тройней клану Грифонов стоит гордиться.

— У мистика есть план? — спросил Нэрм.

— Я знаю то, что отступать он не намерен, — уклончиво произнесла Эйзалур.

Грифон о чем-то подумал.

— Ловить двоих ему одному слишком тяжело, — пришел он к выводу, вытирая пальцы поданной Гаталой салфеткой. — Мы как-то можем ему помочь?

— Вы все под угрозой, — тихо ответила феникс. — И каждый из вас… угроза. Близко вас к себе он не подпустит.

Нэрм с пониманием кивнул.

— Каких двоих? — медленно спросила Гатала, переводя взгляд с одного на другого. — Какие двое? Вы о чем?

Брат остро глянул на нее. Он не знал, что сестра в неведении. Может быть, для нее было бы лучше и не выяснять правду.

Эйзалур тоже не подумала, что неприятное открытие оставалось тайной для подруги. Недоговаривать теперь не имело смысла, она сухо рассказала ей о произошедшем в позавчерашнюю ночь. Гатала бледнела на глазах и рассредоточенным взглядом смотрела куда-то перед собой.

— Кто это может быть? — заговорила она, чувствуя, как сухо во рту от страха. — И что значит еще один маг? Выходит, что он точно не из сородичей. Тогда почему мы не чуем чужака?

— Гатала, успокойся, — обратился к ней Нэрм.

— Успокоиться? — девушка вскочила на ноги. — Мало нам карателя, теперь есть еще и тот, кто может нам ночами глотки резать!

— Тогда бы уже давно начал, — произнес брат спокойно, отворачиваясь к окну. — Нас убивает кара, а не чая-то магия, значит, каратель своего подручного контролирует.

Эйзалур услышала в словах грифона отголосок собственных мыслей. Ей даже стало казаться, что тот случай в Подземелье не был попыткой ее убийства. Возможно, ее хотели серьезно ранить.

Карателю не нужен Остров, превратившийся в кипящую лаву, каковой он непременно станет в случае гибели феникса. Он ведь планирует и дальше здесь оставаться. Каратель стремится уничтожить чужие жизни, свою он разрушать не желает.

— Двое, — тяжело выдохнула Гатала, проводя руками по лицу, — разве бывает так? Кара — это месть от гнева, а не арифметический расчет. Откуда же такая продуманность?

— Это один из главных вопросов, — ответила Эйзалур, мрачнея.