Пепел и Звон

Монстр кинулся и принялся рвать клыками и когтями энергию, пропитавшую это место. Из-за нее тело погибшей сковано льдом и вся земля пронизана холодом. По мере того, как магический зверь уничтожал энергию, тело несчастной оттаивало… Мистик услышал позади себя характерный звук. Содержимое желудка у молодого грифона все-таки попросилось наружу.

— Это кара, — Асарт бросил взгляд через плечо на Главу. Взгляд мистика полнился блеском пламени. Человек сжимал поочередно каждый палец другой рукой, гася искры на коже.

— Все символы обозначили гнев.

Покажи символы ярость — было бы проклятье, а гнев — это всегда кара. Именно так выражают себя истинные чувства, когда они переходят из эмоционального спектра в материальный мир. Когда чья-то злая воля не сдерживает себя и становится всесокрушающей силой.

Эта женщина, Кьялга, ее жертва. Кара привела в исполнение приговор. И она может не остановиться на этом. Почти никогда не останавливается.

Асарт запрокинул голову и снова посмотрел вверх. Там, во тьме, Остров.

Кара переместила свою жертву оттуда сюда, потому что в силах принимать любую форму и нарушать все законы физики и пространства. Кара подчиняется карателю. Насколько буйно расцветет его фантазия и сколько жестокости он вложит в нее, так все и будет.

— Быть не может! — кинулся к мистику Глава, испытывая потрясение и выискивая в человеке признаки насмешки. Лучше дурная шутка, чем правда. Огаст сейчас, сам того не замечая, упорно избегал смотреть на тело сестры, терявшее всякую форму.

Даже не поймешь, что это совсем недавно было живым духом. — Кара не могла настигнуть мой клан!

Шакал покончил с энергией и удовлетворенно облизнулся, земля под его лапами пропеклась. Мистик дотянулся до посоха, и магический зверь исчез.

— Почему же? — искренне удивился Асарт. Он на секунду перевел взгляд в сторону Нэрма. Молодой грифон, бледный и напуганный, что-то шептал себе под нос. Сила духов становилась гуще. Маг передернул плечами. Обращение к Первопредку оборачивалось для человека неприятными ощущениями.

Искры снова непроизвольно забегали по пальцам. — Вы предаете огню тела павших сородичей?

— Что? — лицо Главы вытянулось. — Да. При чем здесь…

Тело несчастной обернулось прахом в одно мгновение. Асарт избавил грифонов от созерцания чудовищной картины и того, чтобы пытаться соскрести это нечто с земли. Огаст поджал губы, высокий лоб разрезали глубокие морщины, ни на какие слова Глава больше не решился.