Девушка с наузой

Он-то привык в своей детской жизни чаще видеть рядом дедушку Андрея, чем отца и мать. Нет, отец тоже бывал рядом часто, но мать всегда бегала мышкой где-то... в стороне. Порой ему, маленькому, хотелось побыть рядом с ней. Но требование дедушки к родителям держаться подальше от их собственных детей постепенно уводило мальчишек от настоящей семьи.

А в школе он видел, как встречают учеников матери — и завидовал всем: и бегущим к родителям мальчишкам и девчонкам, и женщинам, и даже мужчинам, которые наклонялись, чтобы поймать своих в заботливые руки и обнять их, а то и поцеловать.

Попытки повторить то же самое со своими родителями заканчивались недоумением: мать с огромными от страха глазами смотрела чаще не на сына, а на входную дверь в свою комнату — так страшилась появления дедушки, а отец лишь разводил руками. И тоже оглядывался.

С дедушкой он не пытался повторить увиденное в школе. Слишком хорошо понимал, что может произойти.

Уже повзрослев, он понял, что дедушка таким отношением к нему и к Роману добивался, чтобы оба внука стали идеально чёрными.

С братом было легче. Они делили одну комнату пополам. Вместе учили уроки, а значит — общались так, что дедушка, когда засекал это общение, орал, как бешеный. Он мог ворваться в комнату братьев в тот момент, когда они смеялись над чем-нибудь, и постараться довести обоих либо до слёз — чаще попадался Роман, либо до желания ударить его — Станислав сжимал кулаки и отворачивался, потому что пока ещё его держали наставления родителей: быть с дедушкой вежливым и учтивым.

Сегодня он чуть не сорвался.

И виной тому было не чувство ненависти.

Первого колдуна, волхва Мироныча, он знал. Тот тоже был в «семье» подневольным. Дедушка Андрей уважал его, но тем более любил либо сказануть ему что-то неприятное для колдуна, либо унизить при остальных.

Потом появился второй. Этот был незнаком ему. Но, когда Виталий Олегович провёл короткий ритуал знакомства, тот брезгливо сморщил губы: так подействовало имя дедушки Андрея — знал Станислав.

А вот третий... Третьим был псих Анатолий Никитич. Он недавно ушёл-таки от «семьи», расплевавшись с дедушкой так, что тот впал в неистовство, пока ругался с ним. Крик стоял такой, что все боялись даже заглянуть в кабинет дедушки, где ссорились два колдуна.