Девушка с наузой

бродячая собака? Предположительно из дачного посёлка, который, как помнила Алёна, находится в пяти остановках отсюда, а потом ещё пешком до него — минут пятнадцать?.. Не может быть.

Пришлось усилить иное зрение, всё жёстче прижимая к себе Котея, который — мельком показалось — повис на ней бездыханным грузом.

Колдовская — псина-то. Как же Алёна сразу не поняла...

Перед нею на расставленных по-паучьи мощных лапах стоял изначально, кажется, бульдог. В собаках девушка не разбиралась, но определённые породы, как любой человек, примерно распознавала по некоторым отличительным признакам.

Этот конкретный бульдог будто попал однажды в руки психа-вивисектора. И тот накачал его чудовищной дозой стероидов: подойди псина к Алёне — задранной мордой бы чуть ниже плеча ткнулась, такая высокая. Лапы держали это чудовищно разбухшее бугристыми мышцами тело только потому, что и сами превратились в мускулистые колонны. И у зверюги была размордованная вширь морда — только так Алёна могла обозвать то рыхлое, с чего на неё злобно желтели чуть выпученные глазища.

Последняя деталь, которую успела заметить Алёна в колдовской твари, это угрожающе выдвинутая вперёд слюнявая нижняя челюсть с вызывающе торчавшими вверх зубищами. Ещё подумала с недоумением: «А как же он кусается-то?»

Думать много не дали.

От той же скамьи снова раздался болезненный вскрик, мгновенно утонувший в злобном пёсьем рыке — «собачьим» его Алёна уже точно не могла бы назвать.

И она кинулась от «своего» пса, слегка заторможенная лишь весом Котея.

Наузу с медальоном забросила под плащ — и зонт держала наперевес, готовая и в самом деле использовать его по новому назначению.

Бежала и поражалась: «Я чё — дура, что ли, что так бегу?! Их же вон сколько! А если защиту снесут?! И ему не помочь, и сама...»

Две другие псины тоже оказались изуродованными чудищами. После её боевого клича: «А ну брысь отсюда!» они отпрянули от лежавшего на асфальте тела — и самонадеянно бросились к девушке.

Обозлённая, она помчалась навстречу им, постепенно обалдевающим: «Эта — нас не боится?!» Но той свирепой радости, которую Алёна желала получить, врезав тяжёлой ручкой зонта хотя бы по одной квадратной морде, девушка — увы! — не сумела испытать.

Помешали.

От противоположного угла сквера по всей его площадке ударили слепяще яркие огни — и только затем, с одновременно замолкшими и остановившимися псинами, раздался характерный звук визжащих шин машины, которая вламывалась в сквер на всех парах и начинала тормозить.