Девушка с наузой

Люда налила ему сметаны и под причавкивающее кошачье лакание предложила Алёне чаю.

— Мозги не пудри, — сказала Алёна, положив ладонь на батарею: топили не очень сильно, потому что погода на улице стояла довольно тёплая. Но тепла хотелось. — Говори, что там у тебя с Колькой.

— Ничего, — сердито откликнулась Люда и хлюпнула носом. И несчастным, насморочным голосом объявила: — Наши отношения — это отношения двух чужих людей. Он сначала приходил поздно и молчал, где был. А потом — раньше, но... Раньше-то хоть оправдывался, что в гараже у Митьки был.

— Они там, в гараже, пьют, что ли?

— Да нет. Трезвый приходит. Я спрашиваю — молчит.

— Странно, — хмыкнула Алёна. — Раньше вы ругались — и тебе это не нравилось. Теперь он молчит — и тебе опять не нравится. Я не психолог. Может, пережить это время, а потом разберётесь, что к чему? Вдруг у него на работе что-то случилось, а он тебе боится сказать, чтобы тебя не беспокоить? А когда ЧП закончится, он сам тебе всё расскажет.

— Я... — начала Люда.

И обе вздрогнули: в прихожей послышались щелчки открываемого замка.

— Пришёл!.. — шёпотом ахнула Люда и вскочила из-за стола.

Алёна цапнула её за руку.

— Спроси, будет ужинать, нет ли. Если откажется — не настаивай.

Люда суматошно покивала и побежала в прихожую.

Котей, лежавший на подоконнике, взглянул в сторону кухонной двери, и Алёне показалось — он скептически воспринимает плохо слышный диалог в прихожей.

Вскоре вернулась хозяйка. Вполголоса сказала:

— Говорит — спать хочет. Вот всегда так: как придёт — так сразу дрыхнуть. Да что ж такое... Время-то... А сам — даже не похоже, что уработался. Алён, значит, ты считаешь — надо подождать, пока он сам всё расскажет?..

— Люда, ещё раз: я не психолог! Чисто в бытовом плане думаю так, что подождать надо бы. Но точно сказать тебе не смогу. И ещё. Ты сплела наузу по той схеме, что я дала?

— Прости, Алёна, — развела руками Люда.

— Ну что ж... больше ничего предложить не могу. Котей, пошли. Пора домой.

Тяжёлая зверюга спрыгнула с подоконника на мягко спружинившие лапы и медленно затрусила впереди Алёны к входной двери. В прихожей Алёна машинально скользнула ладонью по жёсткой, плетённой из белого шнура обережной наузе. Та висела на серебряной цепочке, оттянутая книзу небольшой «капелькой»-медальоном.