Помощница лорда-архивариуса

Дерево — в то времена еще живое — звалось Ирминсул. Принадлежало оно к виду, давно исчезнувшему из лесов империи. Ирминсул играл важную роль в ритуалах магов, которые продолжали жить в этом доме и заниматься тайными искусствами вплоть до 1601 года домагической эры.

Торквинус стал последним из династии. В Ночь Углей он взошел на костер вместе с другими адептами колдовских наук, которых обрек на казнь инквизитор Аурелиус, желая положить конец нечестивым практикам и очистить столицу от чернокнижников.

Квартал, в котором они предпочитали селиться, опустел, и отныне стал известен как «Магисморт» — квартал Мертвых Магов.

Очевидцы утверждали, что дерево погибло одновременно с хозяином дома: наутро после Ночи Углей, кашляя от затянувшего город дыма, отвратительно пахнущего горелой плотью, испуганные слуги тайком вернулись в опустевший дом, чтобы украдкой вынести фамильное серебро и ценные безделушки; они увидели, что еще вчера полное жизни дерево превратилось в сухой остов, а почерневшие опавшие листья хрустели под ногами.

«Дом-у-Древа» пустовал почти десяток лет, а затем император даровал его Филиону Кастору, создателю Небесных Часов. Прославленный изобретатель добавил к дому два крыла и реконструировал башню.

После смерти Кастора дом отошел Дрейфусу Дрейкорну, одному из первых теургов Эры Магии, за особые заслуги перед императором. За двести лет поколения Дрейкорнов беспрестанно перестраивали и расширяли здание, пока оно не превратилось в тот величественный и мрачный особняк, в котором мне теперь довелось жить.

Дерево Ирминсул больше никогда не распускало листья, но его древесина, заточенная в камень и кирпич, оставалась крепкой и не превращалась в труху.

История дома поразила меня.

«Теперь ясно, почему на стене моей каморки в библиотеке висит модель Астрариума. Уверена, ее создал сам Филион Кастор!» — думала я, испытывая благоговейный трепет.

Желание тщательно исследовать дом усилилось стократ. В выходной день встала пораньше, быстро позавтракала, надела рабочий халат и прихватила тяжелый фонарь, помня о предостережении Кассиуса, а затем отправилась в восточное крыло.

Осмотр дома оказался утомительным занятием. План был составлен давно и не обновлялся после многочисленных перестроек, поэтому полагаться на него не стоило. Попадались двери, за которыми обнаруживались кирпичные стены, узкие темные переходы, заканчивающиеся тупиками, и лестницы, упирающиеся в потолок. Надписи на бирках ключей в выданной связке оказались неразборчивыми.