Помощница лорда-архивариуса

Приборами он не пользовался, предпочитая услуги своего бес-лакея. Жестом дирижера Оглетон наводил наманикюренный указательный палец на выбранное блюдо, изящно шевелил пухлым мизинцем и делал ловкий пасс. Дымящиеся кусочки мяса и овощей легко взмывали над тарелкой, затем, повинуясь движению кисти, совершали крутой пируэт и ныряли к деликатно приоткрытым губам.

Я завороженно наблюдала, как крошечные ломтики тушеного сельдерея и мяса вальсировали над столом; жирные капли подливы нет-нет да срывались на белоснежную скатерть.

Когда мы заняли места, Оглетон приступил к сладкому. Перед вензелями усов парило пирожное с пышной шапкой взбитых сливок. Стряпчий облизнулся в предвкушении, приоткрыл рот, смешно вытянув губы трубочкой, но поймал мой взгляд и брезгливо нахмурился.

Ему не стоило отвлекаться: пирожное покачнулось, щедро мазнуло взбитыми сливками пухлый подбородок и сочно шлепнулось на скатерть. Белые хлопья густо осели на приборах и лацканах дорогого костюма.

– Поделом тебе, Огастас. Кстати, не забывай – Джаспер не терпит демонических слуг в доме. Потрудись сам себя обслуживать.

– Ах, брось, – сердито воскликнул толстяк. – Джаспера сейчас здесь нет. А ты завидуешь, что не можешь позволить себе такого же бес-лакея. Советую меньше торчать в игорных клубах, и тогда у тебя заведутся лишние деньги.

Кассиус беззаботно пожал плечами. Он очень хотел спать, его лицо то и дело сводило судорогой, когда он пытался сдержать позевывания. Тем временем салфетка сама собой выпорхнула из наманикюренной руки стряпчего и принялась стирать кремовые потеки с усов и щек. Кассиус искоса наблюдал.

– При всем моем уважении к магии, должен отметить, дорогой Огастас, сейчас ты выглядишь как последний кретин, который без помощи бес-лакея и ложку ко рту поднести не в состоянии.

– В свою очередь вынужден сообщить тебе, уважаемый Кассиус, что нынче утром ты напоминаешь пропойцу и бездельника, просадившего ночью за картами последние деньги.

Я слушала их перепалку и старалась обрести уверенность. Компания чужих мужчин меня смущала. В общине на ежедневной трапезе мужчины и женщины сидели за отдельными столами, в остальное время каждый ел в кругу семьи.