Помощница лорда-архивариуса

Еле-еле, кончиками пальцев коснулась жесткой ткани рукава. Подстроиться под его шаг было непросто. Он возвышался надо мной, как обелиск, а я семенила рядом, страдая от неловкости.

Прохожие смотрели на нас. На господина Дрейкорна — с опаской и почтением; переводили взгляд на меня — лица наполняла жалость. Вскоре я убедилась, что мне не померещилось.

Хозяин задержался обменяться приветствием со знакомым. Проходивший мимо почтенный старичок на секунду остановился, похлопал меня по плечу и протянул вполголоса:

— Не стоило принимать такое решение, милая.

Я в недоумении посмотрела вслед. В этот же миг со мной поравнялась женщина и покачала головой: «Бедняжка».

Что такое?

Вернулся господин Дрейкорн, и я решилась:

— Почему прохожие жалеют меня? Они говорят странные вещи.

— Что могут думать люди, видя девушку вроде вас в сопровождении теурга? Именно то, что вы ляпнули несколько минут назад. Они полагают, что вы из бедности продали мне несколько лет вашей жизни и теперь я веду вас в жертвенный зал, чтобы провести ритуал.

Я покраснела, встала как вкопанная и произнесла, тщательно подбирая слова.

— Прошу, ступайте вперед, господин Дрейкорн. Думаю, лучше мне соблюдать приличия и держаться позади, как полагается.

Он опять вспыхнул как порох: брови сомкнулись, глаза нехорошо сверкнули, но бури не последовало.

Господин Дрейкорн молча отвернулся и размашисто зашагал. Я последовала за ним на почтительном расстоянии, подавленно глядя на широкую спину, облаченную в черное.

Хозяин подошел к магазину с зеркальными дверями в ажурной решетке и теперь дожидался меня, величественно опершись на трость. Когда я приблизилась, бросил холодно и насмешливо:

— Вы первая женщина, которая постыдилась идти рядом со мной. Я чувствую себя уязвленным, госпожа Камилла. Не думал, что мнение случайных прохожих так для вас важно.

— Мне очень жаль, господин Дрейкорн.

Он открыл передо мной дверь, мы вошли внутрь и оказались в царстве зеркал. Господин Дрейкорн на миг замешкался. Его плечи напряглись, лицо застыло.

Хозяин бросил быстрый взгляд в мерцающую глубину, где темнело отражение его статной фигуры и моей — маленькой и неприглядной, от смущения вытянувшейся, как струна. Кажется, ничего кроме этого в зеркале хозяин не увидел, потому что расслабился, достал бумажник и насильно вложил мне в руку.