Помощница лорда-архивариуса

Острие уходит в землю, а «древко» этого удивительного сооружения и есть башня Адитум. Создали ее пятнадцать лучших теургов империи и сам демон-архонт Валефар. Заплатили ему жизнями двух тысяч военнопленных.

— Когда я думаю об этом, — подал голос Кассиус, — меня охватывает трепет перед мощью демонов… Как замечательно, что мы сумели подчинить и заставить служить их себе!

— Это ужасно, — вырвалось у меня. — Как вы можете рассказывать о смерти стольких людей с гордостью, господин Дрейкорн?

— Вы услышали гордость в моих словах? — резко ответил хозяин.

— Я просто удовлетворяю ваше неуемное любопытство, госпожа Камилла. Кстати, не забывайте — я тоже теург, и — долой скромность — весьма одаренный. Не понаслышке знаю, что договориться с демонами, донести до них образ того, что желаешь получить — весьма сложная задача. Понятное дело, меня восхищает талант старых теургов-зодчих. Все, хватит разговоров. Мы почти пришли.

Лестница привела нас к узкой двери, через которую попали в темный зал. Здесь пахло плесенью и чем-то мерзким, сладковатым.

Кассиус достал из кармана надушенный платок и прижал к лицу.

Свет фонаря хозяина выхватил невысокие постаменты, на которых застыли статуи людей с вытянутыми по швам руками.

— Держитесь ближе, госпожа Камилла, а лучше — возьмите меня за руку. Это зал Забытых; здесь нужно двигаться осторожно, чтобы не разбить лоб об одного из этих красавцев.

— Какие странные статуи! — воскликнула я, кривясь от отвращения. Вся поверхность каменных тел была покрыта неприятной зеленой слизью и плесенью; из ушей и глаз росли нити бледных подземных грибов.

— Не статуи. Это живые люди. Преступники, приговоренные к жестокой казни, которая была в ходу в первые десятилетия Темного века. Называлась «Вечное забвение». Преступников обездвиживали заклятием и помещали в эту камеру. Теурги тогда были большие выдумщики, все искали новые способы мучить людей при помощи демоновой магии. Потом «Забвение» запретили — накладно. Чтобы изощренно наказать одного мерзавца, приходилось отдать демонам двух породистых коней.

Куда выгоднее возвести на алтарь самого преступника.

Во рту мигом скопилась горькая слюна.

— Живые? Они видят и слышат нас?

— Вполне возможно. Никто не сумел снять демоново заклятие, чтобы расспросить, каково оно — торчать в этой темноте и сырости двести с лишком лет. Кстати, где-то тут стоит и Филион Кастор, небесный механик. Именно он придумал этот способ казни — и подвергся ей сам.

— Меня сейчас стошнит, — пробормотала я.