Четвертый дракон Амели

Но куда хуже Моник выглядел герцог де Тюренн. Старому магу было так плохо, что более молодые маги вынуждены были подхватить его под руки. Можно было представить, что он чувствовал в этот момент. Его родная племянница нарушила правила поведения в королевском дворце. Ее поступок мог причинить вред не только сопернице, но и гостям, и самому принцу.

Теперь Элинор станет изгоем. Ее не будут принимать при дворе, и вряд ли кто-то из знатных особ захочет взять в жены столь неблагоразумную ведьму.

Герцог Ламанский подтвердил опасения Амели:

– Ваша милость, как мне не жаль, но я вынужден потребовать, чтобы вы покинули дворец.

– Но ваше высочество! – Элинор пыталась протестовать. – Вы же видели, что она вынудила меня применить магию! Она сделала это специально! Да, я нарушила правила, но и она нарушила их – она солгала. Вы сами понимаете теперь, что я владею магией! И всё, что говорила ее сиятельство, она говорила исключительно для того, чтобы вывести меня из себя и заставить применить магию!

Ситуация была серьезной, и Амели вдруг подумала, что, может быть, правильным будет вовсе отменить отбор.

А герцог де Тюренн уже пришел в себя и выступил вперед. Его сжимавшие посох руки тряслись, и губы тоже дрожали. Амели никогда не видела его таким беспомощным.

– Ваше высочество, позвольте мне сказать! – у него и голос был странным. – Я вынужден просить вас отменить решение об изгнании виконтессы де Леруа из дворца.

Герцог Ламанский нахмурился:

– Ваша светлость, я могу понять ваше беспокойство за племянницу, но не кажется ли вам, что ваша просьба не соответствует вашему статусу?

Амели не думала, что он решится хлопотать за Элинор, ей казалось, что интересы государства он ставит превыше всего.

И тем неожиданнее прозвучали для нее слова старика:

– Я прошу вас, ваше высочество, арестовать мою племянницу виконтессу Элинор де Леруа по подозрению в убийстве его величества короля Роланда и ее величества королевы Вирджинии!

36.

Амели охнула – так же, как и большинство присутствующих. Ей показалось, старый маг сошел с ума!

Но королевские маги окружили Элинор раньше, чем герцог Ламанский успел хоть что-либо сказать. Похоже, им слова де Тюренна безумными не показались.

– Дядя, что вы такое говорите? – закричала виконтесса.

В ее взгляде был страх.

Герцог Ламанский долго смотрел на нее, потом снова повернулся к старому магу.