Четвертый дракон Амели

Надеюсь, вы не станете этому препятствовать.

– Но как же Вероник? – герцог нашел новый аргумент. – Разве вы не хотели остаться с ней?

Это было еще одним обстоятельством, что заставляло ее сомневаться. Но она не готова была показать де Тюренну свою неуверенность.

– Я собиралась остаться с принцессой, потому что думала, что ей грозит опасность. Но теперь, когда тайны раскрыты, я уверена, что герцог Ламанский сможет о ней позаботиться. Я позвала бы ее с собой, но вы же знаете – в нашем мире драконам не просто. Я не смогу обеспечить ей условия, достойные ее титула.

Он не стал возражать, хоть и тяжело вздохнул. Подошел к столу, заполнил необходимый документ, заверил его магической печатью.

– Я не стану отговаривать вас, ваше высочество. Но я прошу – подумайте хотя бы до утра! Однажды вы уже покидали Анагорию, зачем же совершать эту ошибку еще раз? Вы – тоже принцесса.

Она предпочла не отвечать на его вопросы. У нее не было на них ответа. Молча взяла бумагу, поцеловала герцога в морщинистую щеку и вышла из его кабинета.

Слёзы застилали глаза, и она едва понимала, куда идет.

Она не стала дожидаться утра. Надела дорожный костюм, взяла меховую накидку (в пещерах могло быть холодно!)

И Вероник, и Жюли крепко спали. И не проснулись даже тогда, когда она коснулась их дрожащей рукой.

На конюшне она разбудила спавших конюхов и велела им оседлать коня. Можно было бы попросить заложить карету, но добраться до пещер верхом можно было быстрее.

Если слуги и удивились, то вида не подали – вряд ли они уже знали, что произошло вечером, но всем было известно, что отбор закончен, и невесты, которым не посчастливилось получить предложение, должны были покинуть дворец. К тому же, у нее была подписанная герцогом бумага.

– Я оседлаю вам Ветерка, – сказал молодой конюший. – Он сам знает дорогу до пещер. Не заблудитесь.

Она поблагодарила, а когда коня привели, вскочила в седло и медленно поехала к воротам. Стража, потеряв бдительность, спала, утомившись после напряженного вечера накануне. На всякий случай Амели заморозила их и беспрепятственно выехала со двора.

Она не пустила коня в галоп, хоть и была хорошей наездницей. Сердце вдруг сковало отчаянной грустью.