Обсидиановый пепел

— Но мастер Лерон сказал, что Магда выгорела.

— Значит, наш лекарь заставит ее стать симфом. Придумает очередной извращенный план.

Дамаск опустила глаза.

— Возможно, ты прав. Я понимаю… Но я так хотела, — она замялась, — чтобы ты вернулся.

Милая, любимая девочка. Его сердце грохотало, как кузнечный молот. Даже дыхание перехватило от ее признания. Дамаск ждала его все эти годы. А он любил ее до сих пор как безумный. Дрожащей рукой убрал прядь с ее лица, погладив по щеке и приподняв голову за подбородок, желая заглянуть ей в глаза.

— Пойдем со мной, — на выдохе выпалил он, когда встретился с карими глазами, — в Речной, пожалуйста.

— В качестве кого? — подняла брови Дамаск.

— Мне очень нужен такой управляющий, как ты.

Придурок! Что он только что ляпнул?! Растерялся, от волнения в мозгах перемешались все мысли. Сейчас она его пошлет в Бездну идиота такого.

— Не сомневаюсь, — поддела вдруг его Дамаск, усмехаясь. — Ты же не можешь спокойно заниматься хозяйственными делами. Начинаешь на всех рычать и орать.

Он против воли улыбнулся.

— Я очень изменился, Дами, — только и сказал ей. — Хотя иногда да, рычу и ору. На всяких недалеких подданных.

— В комнате хоть их не запираешь, вырастив перед выходом непролазные заросли терновника? — в ее глазах искорки смеха.

Грешен. Было такое. Он частенько так издевался над вассалами отца. Были шутки и пожестче.

— Ты представляешь, забыл, что так можно, — улыбнулся он. — Но теперь буду.

Они замолчали. Марк сжимал девушку в объятиях, не понимая как смог так долго без нее обходиться.

— Дами, — прошептал склоняясь ниже, — мне ты нужна, а не управляющий. Рядом со мной. В качестве спутницы жизни… любимой.

Коснулся ее губ своими, понимая, что волнуется, как недоросль. Дарующий, какая она сладкая. А губы ее мягкие как лепестки роз. Притянул к себе, прижимая к телу, желая поцеловать глубже, со всей накопившейся страстью, но Дамаск его отстранила, упершись ладошками в грудь, останавливая его.

— Я не могу, — глаза опустила и закусила губу.

— Ты его любишь? — все внутри застыло в ожидании ее ответа.

Если она скажет «да», конечно, он не умрет от боли у ее ног. Прошло то время. Марк стал старше и мудрее. Переживет ее отказ, как пережил когда-то. Надет новых женщин. И их будет много. И неважно, что не будет помнить на утро их лиц. Но, возможно, что-то навеки застынет в его сердце и никогда не оживет.

— Он очень хороший, — промямлила Дамаск, отводя взгляд.