Обсидиановый пепел

Брат что-то увлеченно рассказывал его девушке, и Дамаск в ответ улыбалась, глядя на Марка из-под ресниц. Щеки порозовели, непроизвольно закусывала губу во время разговора, даже не замечая этого. А глаза ее так и сверкали. Она всегда так на Марка смотрела. Сколько он себя помнил. Неприятно царапнуло в душе от воспоминаний. Вард быстро прогнал неприятные эмоции. Сейчас Дамаск с ним, она давно остановила свой выбор на младшем брате. Но любит ли?

— Доброе утро! — громко поздоровался он, прерывая воцарившуюся идиллию.

Подошел к столу и, наклонившись, демонстративно поцеловал Дамаск. Девушка ответила, но оторвавшись от его губ, скосила взгляд на Марка. Брат же сделал вид, что ему безумно интересно, что именно слуги кладут в чай, однако Вард заметил как тот напрягся и расплескал напиток.

Понятно все! Не попустило. Ни брата, ни ее. Но сегодня голова болела сильнее и не до сердечных дел. Дамаск с ним и Марку придется смириться с этим. Брат сам виноват.

— Как Магда? — спросила Дамаск, вырывая его из ревнивых мыслей и переключая внимание.

— Жива, — выдохнул Вард и сел в предложенное кресло. — Когда я уходил – пришла в себя.

— А ты как? — спросила девушка, заботливо коснувшись руки.

Наверное, видок у него еще тот. Мог себе представить. Надо было все же по пути заглянуть в зеркало.

— Терпимо, — отмахнулся Вард.

— Терпимо? — возмутился Марк. — Цвет лица как у трупа – это уже терпимо называется? — съязвил он.

— Что ты предлагаешь? — огрызнулся целитель. — Как ты понимаешь, у меня скопилось слишком много вопросов к вам обоим.

Он внимательно посмотрел на Дамаск. Девушка смутилась и потупила взгляд.

— Да, кстати, мне тоже любопытно, — согласился Марк, добавив к вопросительному взгляду Варда свой любопытный.

Дамаск не стала скрывать произошедшее. Рассказала парням, что случилось в убежище и после, повергнув обоих в шок. Реакция была разной. Марк вскочил и, ругаясь на чем свет стоит, принялся бегать по комнате, призывая на голову Домерка все возможные кары.

Вард не двинулся с места. Только стал бледнее и крепко сжал крышку стола. И его глаза из небесно-голубых вдруг стали янтарными. Внезапно влетевший в комнату порыв ветра, распахнул окно. Стекла жалобно зазвенели. Повинуясь воздушному вихрю, взлетели шторы и полог над кроватью.

— Что опять спустишь ему, да? — вдруг подскочил к брату Марк с перекошенным лицом.