Лови ведьму!

Я немо приоткрыла рот, не в силах выразить своего удивления.

Тереза Гремгольд, верховная ведьма Грега, женщина, приносящая кровавые жертвы богини ночи — жена инквизитора, некогда возглавляющего ведьмнадзор?

— Да-да, ты не ослышалась. — Маркус скривился так сильно, как будто признание доставило ему физическую боль. — Ты, должно быть, в курсе, что именно я расследовал преступления ведьм-отступниц год назад. Человек я всегда был въедливый. И если бы не Тереза, то наверняка докопался бы до сути. И она это прекрасно понимала.

Поэтому сделала все, лишь бы отвлечь мое внимание. — Криво ухмыльнулся и добавил с нескрываемым сожалением: — Увы, стыдно признаться, но ей не составило это особого труда. Что скрывать очевидное, женщина она очень эффектная и красивая.

Мое сердце почему-то неприятно сжалось от столь откровенного признания инквизитора. Но я постаралась сохранить невозмутимое выражение лица.

Не уверена, что у меня это получилось в достаточной мере, потому что я перехватила язвительную усмешку Шейна, обращенную ко мне.

Однако блондин ничего не сказал, а Маркус уже продолжал.

— Наш роман был настолько стремительным и страстным, что я совершенно потерял голову, — негромко сказал он. — Уже позже, вернувшись в Дарес, я перечитал допросы тех ведьм, которых в итоге казнили. И у меня волосы на голове зашевелились от дикого количества нестыковок в их показаниях. Но тогда я в буквальном смысле слова оглох и ослеп. Слышал только то, что нашептывала мне Тереза. И видел только то, что она хотела мне продемонстрировать.

Да что там, я даже не помню, как сделал ей предложение. Зато в моей памяти остался тот дикий слепой восторг, когда она ответила мне согласием. И наша первая брачная ночь… О, поверь, никогда в жизни я не испытывал ничего даже близко похожего по уровню страсти и наслаждения.

Усмешка Шейна стала шире и еще ядовитее. И я торопливо опустила голову, пряча в тени выражение лица.

Ну и подумаешь. Мне в любом случае абсолютно плевать на откровения Маркуса.

— Наша первая брачная ночь была и последней, — тихо завершил Маркус, вряд ли догадываясь, насколько мне неприятно слушать его признание.

После чего не сел, а буквально рухнул в ближайшее кресло, закрыв лицо руками и чуть слышно застонав.

— Нет, это не было магией, — ответил Шейн на тот вопрос, который так и крутился на моем языке. — Маркус действительно втюрился по уши.

Как ни странно, но в голосе блондина при этом прозвучала не насмешка, а сочувствие.