Хюльдра и судья

Виндлит поставила на стол глубокие миски с дымящейся кашей, призывно пахнущей молоком, и пригласила гостя отужинать. Тедерик не заставил просить себя дважды.

Ему казалось, что он ест самую вкусную кашу из тех, что ему доводилось пробовать. Судья никогда не страдал плохим аппетитом и уж тем более, перспектива близкой смерти не могла его испортить.

Немного насытившись, он осознал, что его смущает в неожиданной встрече:

- Позволь спросить, что ты делала так далеко от дома?

- Собирала ягоды.

- Но сейчас весна!

- Значит грибы.

Тедерик нахмурился.

- Откуда ты? Я не видел тебя на службах.

Девушка задумалась.

- Я живу вдали от людей. Меня редко можно встретить в Матенбери. Обычно я беру там муку и молоко. Не бываю в церкви.

- Почему ты живешь в лесу, так далеко от людей?

- У меня только это жилье. – Девушка указала на стены.

- Но этот дом не отмечен в моих документах, - произнес Тедерик. – А ведь я думал, что знаю каждую кочку на своих землях. Кто построил его?

- Не знаю, – коротко ответила девушка.

Тедерик отставил кружку с водой и взглянул на спасительницу с сомнением: неужели у девушки непорядок с головой? Он обязан своим спасением блаженной?

В его зачерствевшем сердце вспыхнула искра жалости:

- Где твои родители, Виндлит?

- Они… далеко, – На мгновение в её глазах мелькнули голубые искры. Судья потер глаза и снова взглянул на девушку. Показалось. Что только не привидится с недосыпа. – Я решила, что мне пора жить отдельно.

- Но сколько тебе лет? Ты выглядишь очень юной.

Виндлит задумалась. Она была неграмотной или всё-таки слабоумной.

- Не знаю.

- В таком случае я обязан вернуть тебя родственникам. И до возвращения в семью опекать тебя.

Реакция девушки его удивила. Она мгновение смотрела на собеседника удивленным взглядом, а затем звонко рассмеялась:

- Ай судья, ай да смешной! Защищать! Не на тебя ли напали? Меня? Да под опеку?

- Но законы королевства в отношении незамужних девушек…

- Если тебя это успокоит, у меня есть брат.

- Я должен с ним встретиться.

Виндлит уронила миску с остатками каши на пол. Тедерик мог поклясться, что она выругалась себе под нос.

- Не думаю, что он обрадуется тебе. В мире столько сирот, судья. Никто не заботится об их судьбе. Почему бы тебе не заняться ими? Или опекать молодую девушку приятнее, не так ли?

Тедерик почувствовал неловкость. Действительно, что на него нашло?

- Но я обязан убедиться, что у тебя всё хорошо.