Хюльдра и судья

В тот момент хюльдра остро ощутила, что значит быть человеком, быть живой. Это ощущение пронзило ее существо. Она остановилась и подняла лицо к небу, широко распахнув глаза. Крэй взглянул ей в лицо, обнял за плечи и поцеловал отнюдь не невинным поцелуем. Виндлит не стала сопротивляться. Более того, поцелуй был ей приятен. Именно в тот момент, она поняла, как долго жила без сильных чувств, и твердо решила: даже если ей суждено на неопределенный срок вернуться в Обитель, она возьмет каждую возможную эмоцию из измерения Авлоны, прежде чем покинет его.

Крэй станет ее, она насладится им. Нет, мужчина еще не подозревал, что охотник здесь не он.

Виндлит вернулась в настоящее и отложила ткань которую ласкала. Она так надеялась на встречу со светловолосым красавцем вчера, но он не пришел. Как и позавчера. Видимо, занимался теми делами, ради которых и прибыл в Эергард. Кто такой Крэй – хюльдру не интересовало. Каждый из них был чужим в этом городе, а кое-кто чужим и миру. Лучше оставить свои тайны при себе, а затем пойти разными дорогами, чтобы больше никогда не встретиться.

У человека и хюльдры – нет счастливого будущего, само время враг их отношениям. Когда хюльдра вернется из Обители – Крэй будет мертв, как и его дети, и его внуки, и их внуки.

Хюльдра выбрала скромную светло-синюю ткань без всяких нитей – помощница доктора, трудящаяся в аптеке, не может себе позволить ткань с золотой нитью. Торговец, мужчина средних лет, сделал неплохую скидку, так что Виндлит смогла позволить себе еще взять нитки и иглы.

Она давно заметила, что скидки ей делают весьма охотно и без просьб. Были или тому виной ее прекрасные глаза и золотистые волосы или скромный бедный вид – она судить не бралась, но подозревала, что не второе.

Пройти мимо прилавка с украшениями она не смогла, тем более после того, как заметила подвеску с любопытным камнем – прозрачным, с черными прожилками. Засмотревшись, она неволей подслушала разговор двух торговок глиняной посудой, чей прилавок располагался напротив.

Обычный человек в шуме рынка ничего бы не расслышал, но не хюльдра.

- Как такое учинить можно! Злодейство какое! – шепотом возмущалась худощавая женщина, протирая расписанные узорами коричневые горшочки для жаркого. - Помяни мое слово, без колдунов тут не обошлось! Эти безбожники ничего святого не имеют! Поди всю кровь в ритуалы свои богопротивные пустили.

Вторая женщина, более пышная, сидела на табурете и лакомилась печеньем:

- Да, упырь это, точно тебе говорю.