Хюльдра и судья

Она что-то забыла?

Мужчина остановился радом с девушкой и протянул Виндлит клочок жесткой бумаги с красивыми письменами украшенными вензелями.

- Вы так замечательно помогли больной! У вас прекрасный талант врачевателя! Я хотел бы пригласить вас к себе в качестве ученицы, если вы согласитесь.

Виндлит взглянула на прямоугольный листок жесткой бумаги: непонятные каракули сменились нордландскими письменами - «Доктор Лиммель Аргэес».

- Конечно же, у вас будет жалование и скромное жилье… - словно извиняясь, добавил доктор.

- Мне это подходит! – проговорила Виндлит, не дав доктору закончить. – То есть, я с радостью соглашаюсь, - добавила она.

Доктор улыбнулся с видимым облегчением. От него исходили волны тепла, что хюльдра заметила и без магии.

- Отлично, тогда вам нужно подойти…

- Я могу пойти с вами прямо сейчас?

- Эээ… конечно.

Виндлит помахала рукой озадаченному Крэю, оставшемуся не у дел, и улыбнулась одной из своих самых ослепительных улыбок.

Она спиной чувствовала его взгляд.

Но внезапно нахлынувшее желание легкой интрижки уже покинуло её.

«Серьезнее Виндлит, - думала она. - Предстоящая работа сблизит тебя с людьми по-настоящему».

***

Тедерик чувствовал, что голова идет кругом. Он увяз в этом деле, как муха в меду.

Всё казалось очевидным первые два судебных заседания, когда все показания говорили о том, что именно Лассе Мильс убил соседскую девчонку. По версии дознания, во время зимних гуляний, проводящихся на хуторе Йенсенов, Лассе Мильс начал приставать к хозяйской дочери, но получил отказ в весьма грубой манере.

Многие свидетели наблюдали эту ситуацию, на которую и опиралась сторона обвинения. По версии следствия, Мильс подкараулил девушку в конюшне и избил. Затем, не проверив, жива ли девушка, улегся спать в стог соломы, сваленной в углу. Он был настолько пьян, что тут же забыл про девушку истекающую кровью. Ночью пропавшей девушки хватились. Лив Йенсен нашли мертвой, а неподалеку, в соломе, спал безмятежно похрапывающий Лассе Мильс.

Судью терзали сомнения: если предположить, что девушку убил Мильс, не слишком ли жестоко он с ней обошелся? Допустим, он успокаивал уязвленное самолюбие, но разве было что-то постыдное в отказе Лив, пусть и высказанного в несколько грубоватой, уничижительной форме? Разве мог отказ послужить причиной такой жестокой мести? Все, кто знал Мильса, утверждали, что он отличался добродушным нравом и никогда не проявлял злости, даже будучи выпившим.