Будь моей ведьмой

А вы здесь с Кощей зачем?

— За книгой, — пробормотала испуганно, осознавая весь масштаб важности учебника магии, выданного мне Ягой.

А наверху раздалось:

— Коша, не смей!

По лестнице прогрохотали чьи-то шаги.

— Кошшша! — орал Кощей.

— Попросишь у Риты, — невозмутимо крикнул в ответ Стужев, — она девочка добрая, может, и даст.

И Князь размашисто-вальяжной походкой вошел в помещение, где все, затаив дыхание, ждали развития событий.

— Все, нам пора, — весело сообщил всем Стужев, и браслеты щелкнули, отпуская меня и Мечеслава.

С размаху села обратно.

Испуганно посмотрела на Князя и слабеющим голосом спросила:

— Сссупружеский долг?

Мне вернули удивленный взгляд, после чего Стужев покачал головой и укоризненно так:

— Ритка-Ритка, вечно ты только об одном и думаешь… Я ей о духовном, о размере зарплаты, а она… Эх, ты… Хотя что еще от тебя ожидать, после кина в той лживо-порнографической лужице.

Совершенно пунцовая, я поднялась, — спасибо Мечеславу, поддержал и помог встать, — подошла к Князю и тихо спросила:

— То есть ты мне сейчас зарплату отдавать будешь?

— Конечно, — уверенно подтвердил Стужев, призывая зеленоватый сверкающий дымок. — Сразу после того, как ты мне и супружеский долг, и проценты, и да — по кредитам, зараза бессердечная, расплатишься.

Я остолбенела, только и хватило сил спросить:

— По каким кредитам?!

— Эротическим, Ритусь, — нагло сообщил новобрачный, выдирая нас из сказочного мира.

* * *

Нас перенесло в дом Александра, в тот самый, в котором был Генри, и едва под ногами возник ковер с длинным ворсом, чьи-то глотки заорали:

— Мы желаем счастья вам, и оно должно быть таким…

Ненавижу эту песню! Я скривилась, и глотки тут же сменили пластинку, заорав:

— Горько!

Новобрачный с воодушевлением взялся за дело подслащения.

— Сочувствуем!

Охренеть! Вот просто охренеть!

— Так, балаган прекратили и свалили, — решительно пресек веселье Стужев. — На сегодня свободны.

Два скелета и привидение пригорюнились.

— Свободны, я сказал! — прорычал Князь.