Опасайся дверных ручек

— Вы… Ты так говоришь, как будто и не рады… рада.

— Конечно, я не рада! — Возмущенно ответила Селия. — Круг — это слишком тяжелое ярмо, чтобы цеплять его на шею в семнадцать лет. Никогда не одобряла этой практики. Духовное единение, полноправный союз четырех личностей, сокружницы ближе сестер, потому что сестер не выбирают и ближе подруг, потому что подруги предают… Какой феерический бред! Да у них еще и личности-то не до конца сформировались, там гормонов больше, чем личностей, а туда же… единый Круг и на всю жизнь.

Зенок пожал плечами.

— Я никогда не разбирался в духовных практиках, но я видел, как работают ребята-сокружники. Мощь!

— Вам, воякам, лишь бы бахало погромче. — Ворчливо ответствовала Селия. — А о том, что будет после «бах» вы и не думаете. А после взрыва всегда бывает чья-то смерть. 

— Так уж и всегда? — В голосе Зенока слышалась насмешка.

— Всегда. — Серьезно ответила Селия. — Войны не было давно, мальчишки-добровольцы просто сидят по шесть лет в казармах, где учатся обращаться с ружьем и шагать строем… А те, что с военного, все эти шесть лет ничего не делают, разве что старательно забывают все то, что дало им Ведомство, возвращаются домой и числятся в запасе… Но однажды что-нибудь, кто-нибудь взорвется.

— Ты мало знаешь об армии. Нет, ты ничего о ней не знаешь.

— Где уж мне? Я подчищаю последствия взрывов, мне не до политики и не до смежных областей. Я сорвалась сюда из ведомственной командировки, хорошо, удалось повязать беднягу быстрее, чем рассчитывали.

Она всегда так делала, не позволяя чужим воспоминаниям вырваться на волю.

— А куда они попадают потом? Психи? — Спросил Зенок с жадным, каким-то совсем детским любопытством.

Селия отвернулась.

— Ведомственная тайна. — Соврала она и поспешно перевела тему. — Как бы то ни было, я хотела сказать тебе, что рада, что именно твоя дочь начала танец.

— Прибереги эту фразу для Вио из Улы: он любит длинные, запутанные, лживые речи.

— Я ее ненавижу. — Согласилась Селия. — Я ненавижу твою дочь за то, что она искалечила жизнь моей дочери.

— Так-то лучше.

— Но могло быть хуже.

Зенок улыбнулся.

— Вот теперь — правда. 

— Насчет протекции…

— Я был серьезен. У вас, следящих-сопровождающих, чем выше чин, тем больше ответственность.