Опасайся дверных ручек

Впрочем, к божественно-идеальному ужину возвращаться не хотелось тоже. Ярт придерживался дальской кухни: пища была очень красивая, очень полезная, но совершенно безвкусная, как идеально сложенное оригами.

А еще Юлга видела, как Ярт обращается с кухонным ножом, и идея держать некроманта рядом с кухней показалась ей несколько сомнительной. Он всего лишь фаршировал баклажаны, а Юлге в голову упорно лезла прозекторская из сериалов. К баклажанам она и не притронулась, обошлась супом и бутербродом.

Привычка обходиться бутербродом у Юлги была от матери — Селия вечно куда-то неслась, куда-то спешила, вечно перехватывала куски на лету.

Единственное, чему Юлга так и не научилась — напевать песенки для того, чтобы отсчитывать время, как это любила делать тетя. У тети был красивый голос, она рассказывала, что в юности даже пела в какой-то группе, и неограниченный запас всяческих народных детских песенок в репертуаре.

Юлга своего голоса отчаянно стеснялась и никогда не пела на публике, так что время засекала банально и просто — по часам на мультиварке.

Она сварила простую рисовую кашу на молоке, потому что заморачиваться с чем-то более сложным не очень-то хотелось. Да и продуктов тоже было не слишком много, яйца, например, совсем кончились, а то бы Юлга сделала яичницу. В одной из кастрюль Юлга заметила характерные черные пятна и заподозрила, что Варт когда-то пытался варить и их, не слишком успешно.

— Варт! — Позвала она, выглянув в гостиную.

— Здесь?

До этого он пытался заниматься. Наверное. Если он придерживался теории, что когда дрыхнешь рядом с учебником, содержимое перетекает в голову, то занятия точно были в самом разгаре.

— А тебе сегодня в приемку не надо?

— Хочешь сплавить подальше, Панда? Кончилась приемка, теперь распределять будут, не до студентоты.

— Нет, думала, обойдешься ты пустым рисом или еще чего-нибудь сделать.

— О, бедный голодный студент умирает от голода, потому что он очень голодный и не завтракал! — Варт распластался по дивану, картинно положив ладонь на лоб и полуприкрыв глаза.

Потом резко открыл один и вытянул вперед руки, скрючив пальцы:

— Спасай, пока голод еще не взял меня под контроль!

Юлга невольно улыбнулась. Вообще в ходячих, как и в других творениях сорвавшихся некромантов, злобно скалящихся со страниц жутких сказок, не было ничего смешного.