Опасайся дверных ручек

Он не хотел догадываться, мать не хотела догадываться, и это все чуть не кончилось печально. Было ли нежелание Талины верить эгоистичным? Трудно осуждать кого-то, если тот довел себя до сумасшествия отрицанием очевидного, хотя и Варт чуть не сгорел в кризисе из-за этого отрицания. Наверняка у рода Элу были какие-то ритуалы, которые могли помочь, но Талина и не подумала о них.

Кому она навредила больше? В любом случае, цену свою она заплатила, а Варт был жив и здоров и не хотел ее ни в чем винить.

Зато сразу стало ясно, почему его так часто звали на чужие свадьбы полузнакомые люди.

Варт обычно отказывался, но некоторые были слишком настойчивы и он сдавался. Иногда ему везло, но чаще возвращался он оттуда с жестокой мигренью. Может, и примета есть: Варт не улизнул еще до обряда клятв, значит, пара проживет вместе долго и счастливо. Да что там, есть наверняка, и он сам не раз такое слышал, только пропускал мимо ушей. Не хотелось сомневаться в словах матери, не хотелось сомневаться в матери вообще.

А если подумать, он и в адрес Ярта не видел и не чуял особых проявлений материнских чувств.

Была лишь одержимость свадьбой Ярта и Яльсы которая теперь легко объяснялась.

Почему она так отчаянно хотела этой свадьбы? Чтобы доказать, что ее дар не пропал после рождения младшего сына? Чтобы доказать, что она талантливее его? Какой она была свахой — черной или красной? А почему дар Талины вообще вел себя так непредсказуемо? Варт никогда не слышал, чтобы у свах были с этим проблемы: наоборот, считалась, что сваха, которая счастлива в браке и имеет много детей, сильнее свахи молодой и неопытной.

 

И почему она привела Юлгу?

И Варт снова думал, что предлагать Юлге встречаться было не самой лучшей идеей. Не то время и не то место. 

Но что-то говорило ему, что того времени и места могло и не случиться.

Зудела на краю сознания обида: его использовали! Его все использовали, и хоть бы кто сказал! И Юлгу ему навязала мать в отчаянной попытке самоутвердиться!

Но Варт смотрел на свадебный танец тех, у кого было гораздо меньше возможности выбирать собственную судьбу и давил обиду в зародыше.

Анген и Ния танцевали во внутреннем дворике Храма. Остальные наблюдали за ними с балконов: даже водникам сейчас не стоило спускаться вниз, потому как это был такой же древний, инстинктивный танец, как и танец инициации Круга, как множество других брачных танцев, и посторонних стихия могла просто перемолоть и выплюнуть на камни переломанными куклами.