Опасайся дверных ручек

Оглянувшись через плечо, она заметила, что Вако натянуто улыбается, не разжимая губ. Подростковая комедия понемногу превращалась в сказку о Пленнице и Чудовище.

Яльса сидела в библиотеке и делала химию. Уроки давно кончились, и можно было идти домой, что и сделала Мелле, которая в последнее время не очень любила задерживаться в школе. Однако Яльсе домой не хотелось: ее бабушка сидела с чужими маленькими детьми, конечно, не бесплатно. Лучшей нянечки было не найти, слава о ней разносилась по всей округе, и Яльса с бабушкой Яо могли жить на эти деньги ни в чем себе не отказывая, но о тишине в родном доме Яльса и не мечтала.

А в библиотеке было хорошо. Спокойно. Никто не мешал…

— Ого, какие люди! — Услышала она жизнерадостный шепот над самым ухом.

Ярт беззастенчиво выудил из Ялсиного пенала карандаш, и, перегнувшись через ее плечо, начал дописывать что-то в уравнении.

— Вот здесь, здесь, и здесь ты забыла воду. Подлая штука, я тоже вечно забываю.

— Почему?

— Должен выделиться газ или нерастворимый осадок, а у тебя как были две жидкости, так и остались. Элементарно же. Вам не объясняли?

Яльса загрустила.

— Ну… у нас химичка в декрет ушла, физик заменяет, а он сам ни в зуб ногой… говорит читать учебник, но легче повеситься, чем хоть что-нибудь понять.

— Это поправимое. Возьми здесь учебник Хако за седьмой класс. Не пугайся, это не ты глупая, он для школ с естественнонаучным уклоном, у них программа другая… Он очень просто пишет и лишней воды не льет, то, что тебе и надо.

— Тебе, наверное, неудобно так через меня перегибаться? — Сочувственно спросила Яльса. — Вон, стульчик подвинь.

— Практичный ум — бич романтики… — Вздохнул Ярт, но на предложенный стул таки сел.

— Ты же не просто так про романтику заговорил?

— Если ты скажешь какое-нибудь имя на «М» или на «В», то я лучше дальше пойду. Я достаточно устал, чтобы сегодня об этом думать. Я когда о них слышу, чувствую себя ежикозаводчиком — поганое, скажу тебе, дельце.

Если это был шантаж, то Яльса не очень понимала, с чего вдруг.