Опасайся дверных ручек

— Заметила приятно удивленная Юлга, расматривая почему-то совершенно не жирную жареную картошку на сковородке. — Как ты это делаешь?

— Секрет фирмы. — Ярт аккуратно сложил газету. — Вы два сапога пара; не то чтобы мне не нравилось тебя эксплуатировать, но ты могла бы назначить себе день отдыха раз в неделю. Сегодня, например: насколько я помню, у тебя с утра пораньше боевка.

— Питаться перед боевкой подгорелыми сосисками — тоже не самое лучшее решение… Как он это делает?

— Он не делился секретом. Подозреваю, принципиально не доливает воды.

Если до этого разговор велся шутливым, дружелюбным тоном, да и сам Ярт казался расслабленным, как сытая пантера в полдень, то теперь он резко посерьезнел.

— А? — Не сразу сорентировалась в столь резкой смене настроения за столом Юлга, — Что?

— Я спрашиваю, что происходит? Раньше я списывал все на состояние своей матери. Но Варт сильный эмпат, он вполне может справиться с подобным и не оказаться при этом в таком плачевном состоянии.

Юлга сунула в рот побольше картошки и демонстративно начала жевать, глядя в окно.  Ярт немного подождал, и продолжил — вкрадчиво, мягко.

— По мне не скажешь, но я за него беспокоюсь. Варт часто берет на себя слишком много. Вот и сейчас: полчаса назад он убежал, и если он убежал в институт, то они как-то слишком уж сильно подвинули расписание.

— Потому что не знает, как ты к этому отнесешься. — Вздохнула Юлга. — Керн сорвался, Варт пытается его держать.

— Все-таки Селия навестила его перед отъездом? Мог бы и догадаться. А я ей говорил — не тронь, завоняет. — Вздохнул Ярт. — С этими экзаменами я совершенно выпустил ситуацию из-под контроля.

Он дернул воротник идеально застегнутой рубашки, как будто ему было душно. Ярт и правда очень устал. Теперь за труп его принимали иногда даже некромантские детишки, настолько он выматывался в больнице — и физически, и энергетически.

Да что там, именно так оно и было.

Юлга подумала, что уставший Ярт разговаривает с ней удивительно миролюбиво. В нормальном состоянии он бы уже подставил ей пару метафизических подножек, облил ее желчью с ног до головы и беззастенчиво бы ржал над ее попытками встать. Так что, может, оно и к лучшему, что он так устал.