Лики миров

– Не можешь ответить или не хочешь?

– Первое.. и второе тоже. Я спать хочу.

Я в раздумьях почесала затылок. В моем мире фиговинка из голубоватого металла тоже исцеляла и еще ее невозможно было сфотографировать. Ну так там и магии не было..

– Оно что-то рассеивает, правильно? – закатила я пробный шар.

– Де-я, – предупреждающе произнес Мир, – хорош уже.

– Нет, ну что это за секрет такой, который все равно уйма народа знает? Сколько у нас мастеров всех видов магии в Империи? – не унималась я. – Ну хоть скажи, я угадала?

– Угадала, угадала, Хаос он рассеивает.

– Ага, – согласилась, но хватило меня ненадолго: – Мир, это бред какой-то! Зачем ракшам рассеивать Хаос, если он им – дом родной?

Защитник издал рычащий звук и сел, недовольно на меня поглядывая.

– Что ты пристала как репей к ж.. железу этому, а?

– Да все-все, не кипятись, – замахала я на него руками, – я уже ложусь спать, – и завернулась в свой плащ, придвинувшись поближе к костру эдакой серо-коричневой гусеницей.

– Тварям, знаешь ли, тоже невыгодно, чтобы мы этими железками завладели, вот и прячут, – прозвучало неожиданно в тишине.

Звучало логично. Я благодарно угукнула, повозилась еще какое-то время, устраиваясь поудобнее, и, наконец, уснула.

Растабан показался на горизонте ближе к полудню. И чем ближе мы подъезжали, тем большее чувство изумления я испытывала. Все населенные пункты, которые мы видели до этого, были примерно на одно лицо: эдакие магически прилизанные средневековые города с постройками из камня и дерева и мощеными улицами, радующими глаз цветочным буйством: зелени и всякого рода клумб здесь было предостаточно.

Во-первых, город был окружен высокой каменной стеной приятного песочного оттенка. Я крутила головой из стороны с сторону не хуже Лютика, но так и не увидела, где же эта самая стена кончается ни справа от дороги, ни слева. Из чего следовал логический вывод, что Растабан – город немаленький.

Во-вторых, cтроения, возвышавшиеся над городской стеной, поставили меня в своеобразный культурный тупик своей странной эклектичностью. Мое земное сознание классифицировало их как смесь восточной и готической архитектуры: то тут то там в небо поднимались шпили мрачноватых устремленных в высь строений со стрельчатыми окнами. Казалось, шпили эти, будто копья, были нацелены в небо, желая проткнуть его насквозь.