Лики миров

– Да, – деловито кивнула подруга, – жаль только, что в производство его не пустят, уж очень странно оно с горячительным сочетается.

И мы, не сговариваясь, обратили свои взгляды на дверь санузла, где в тесном душевом отсеке размещена была жертва подобного сочетания. С комфортом, кстати, размещена.

Чтобы Мира не растрясло при взлете, мы обложили его со всех сторон подушками и одеялами. Кофта и шлем супергероя были подкинуты Ведой нашему старосте. Тот, добрая душа, так искренне обрадовался неожиданному подарку, что нам тут же стало неловко.

– И все же, – продолжила беседу моя соседка, – зачем тебе этот незнакомый блондин?

– Он знакомый, просто меня не помнит, – объяснила я. – А нужен он мне, чтобы с ним дружить и чтобы он помог Лику – нашему капитану.

– Его ты тоже хорошо знаешь? – Веда подперла подбородок кулачком и с умеренным любопытством уставилась на меня.

– Я его люблю, – призналась ровно. – Но он тоже меня не помнит.

В каюте повисло молчание.

– Закрадывались у меня некоторые подозрения... – сообщила подруга несколько минут спустя.

К этому времени мы уже успели снять с руки мужчины комм-браслет, отключить его и спрятать в карман сумки. Последняя так и лежала пока на полу перед нами.

– Нет, – решила я, – это будет уже совсем не по-дружески.

Не обращая внимание на скептический хмык со стороны Веды, я поднялась, утрамбовала вещи Мира в одну из ячеек нашего встроенного шкафа и вернулась обратно на свое насиженное место.

– Что теперь будет, интересно? – почти с любопытством спросила я. Нет, определенно, это очень хорошее успокоительное.

– Что «что?», ссадят нас при первой же возможности, – подруга потыкала кнопки комма, выискивая расписание нашего полета. – Ближайшая остановка через три дня и один пространственный тоннель.

– Хорошо, если за решеткой не окажемся, – размышляла я.

– Не окажемся, если правильно подадим блондинчику информацию, – подруга задумчиво потянула пальцами за упругую русую пружинку.

На этом месте раздался сигнал оповещения. Мы пристегнулись каждая к своей койке и следующие минут двадцать были заняты тем, чтобы справиться с накатившей дурнотой: ощущения от взлета, пожалуй, были еще неприятнее, чем от приземления.